Девчушка оказалась очень смышленая, и потихоньку начала оттаивать, а я подумывал ее удочерить. Если, конечно, Лиза согласится.
Не знаю, разлетелась ли новость по окрестным селам, или действовал на них вид злодея в цепях, но больше таких историй не было, хотя караваны переселенцев мы видели все чаще. Но мы добрались без происшествий – сначала до Нового Торга, потом до Твери, где я сумел сдержаться от соблазнов, несмотря на присутствие прекрасной банщицы; иначе мне, как ни странно, было бы очень стыдно перед Анфисой. Хотя, казалось бы, кто она мне… даже не дочь.
И, наконец, пятого августа мы вернулись в Москву, где я первым делом, даже не заезжая на Никольскую, отправился в Постельничий приказ, дабы доставить туда Бабаева.
6. Сватовство капитана
– Тут на тебя две жалобы прислали, за самоуправство, – улыбнулся Борис. – Одну из Ладоги, из Никольского монастыря, а другую супруга боярского сына Ивашки Бабаева написала. За дело, думаю?
– За дело, государю. Монастырь не хотел зерном делиться, а еще заставил крестьян своих рожь сажать. Но не наказал я их никак, только заставил продать излишки зерна. И отменить оброк для крестьян.
– Передам я это людям Святейшего, княже. А что с Бабаевым?
Я рассказал ему про то, что увидел в Давыдово. Тот молчал, потом вдруг как грохнет кулаком по столу:
– Как же так можно? Грабить и обижать таких же христиан, как он сам. Где он сейчас, у Дмитрия?
– У него.
– На Лобном Месте его выставить надобно, да и объявить, что, мол, душегуб и вор. И что таковое с каждым будет, кто сделает тако. Передам я сие Дмитрию. А что у тебя за девка?
Уже донесли, подумал я, но рассказал Борису.
– Дочкой сробить хочеши? Дочка – сие не есть просто.
– Умная она вельми, государю. И добрая.
– Ксения моя тоже умная и добрая, а вот замуж выдать не получается.
Я решил – или сейчас, или никогда.
– Государю, есть у меня вельми добрый жених для нее. Из Рюриковичей, потому в место будет, не будет в том умаления достоинства.
– Хочешь Дмитрия своего Пожарского предложить?
– Его, государю.
Тот задумался.
– Добрый жених, говоришь?
– И вой[30], и муж, и тоже умный, яко Ксения.
Ну, почти, подумал я про себя, но пора ковать железо, пока горячо.
– С царицей тебе обмолвить сие надобно. Не жалует она Пожарских. Я тоже там буду, приличия ради, но говорить будете вы.
– Добро, государю!
– А теперь ступай к Ксении! Со мной еще успеешь, а она стосковалась по твоим урокам. Знаю, что не по тебе – иначе давно бы уже не позволял тебе ее учить.
– Вот только, государю, если свадьба состоится, не посылай Дмитрия никуда. Когда я уйду в Америку, оставлю его в Измайлово. А ежели война будет, то пусть командует всем полком – от них пользы больше будет, чем от иного большого войска.
Борис с удивлением посмотрел на меня, но сказал:
– Добро, княже. А теперь ступай. Скажу тебе, когда тебе с царицей говорить.
И я пошел к Ксении, обдумывая сложившуюся ситуацию. Вчера я ездил в Измайлово, чтобы принять новых курсантов в Измайловский полк, а особо отличившихся старых наградить. Кроме того, все те, кто был в Курске и Чернигове, получили новые звания; Пожарского я единственным из всех сделал капитаном и передал ему командование первой ротой второго батальона – решил, что сдюжит. Так что сватаю я Борису пусть еще не майора (хотя в ближайших планах было производство Дмитрия в майоры и передача ему третьего батальона), но цельного измайловского капитана, а еще и героя битвы при Чернигове. Так что пусть будет благодарен…
Ксения встретила меня с огромной, незамутненной радостью, и расспросила меня про мою поездку. Узнав про Анфису, она мне строго сказала:
– Как дочь тебе, говоришь? А почто ко мне не привел?
– Евгения её к тебе завтра приведёт. Вот только не балуй мне её.
– Ишь ты, "не балуй"! Забыл, что я царская дочь?
– Потому и прошу тебя – ты девушка умная и добрая. А не пообещаешь, не скажу, какие у меня для тебя ещё новости есть.
– А не боишься, что я тяте скажу, и он тебя дяде Дмитрию отдаст? – сказала она с плутовской улыбкой, но, увидев, что я даже не улыбнулся, добавила:
– Добро, согласная я. Что у тебя за новость?
Когда я рассказал ей про мой разговор с Борисом насчет ее и Пожарского, она посерьёзнела.
– Надобно будет тебе с матерью моей это обсудить, тут отец прав. И еще хотелось бы увидеть твоего Дмитрия. А то не ведаю, люб он мне будет али не люб.