Однажды Изис перестала выходить на связь. Так продолжалось месяца три. Федя потерял надежду, зато нашёл работу. Стал кем-то вроде пиарщика в модном ночном клубе, но всем говорил, что он – арт-директор. Ему шла эта работа – он любил общество, внимание, людей – ещё с института, где без мыла лез во все возможные студсоюзы. Навык не растерялся, и Федян познакомился с нужными людьми. Подзаработал. Сменил гардероб – с «Bershka» на «All Saints». Сходил к барберу, купил модные ботинки челси, перешёл на IQOS, стал другом всех фейсеров Москвы. По утрам он приносил нам домой еду с мероприятий и подкармливал меня со словами: «Ленка, ешь давай. Насрать мне на твою диету, тут всё бесплатное же» А когда я садилась есть, рассказывал истории минувшей ночи, как бы невзначай, как бы впроброс уточняя, что выпивал, ну, скажем с Александром Цыпкиным, и как тот обещал ему дать денег на кино / взять его к себе в команду / «сделать какую-нибудь темку». Я молча ела бутерброды с обветрившейся красной икрой, буженину и холодный бэйби-картофель, а Федя, не снискав с моей стороны должного интереса к истории, начинал возмущаться:
– А почему ты не спрашиваешь про Цыпкина?!
– Я не знаю, кто это, – врала я.
– Ну а чего тогда не спрашиваешь, кто он такой?!
– Господи, ну хочешь рассказать, сам расскажи.
– Я хочу, чтобы ты интересовалась моей жизнью!
– Я ем, Федь. Отстань, а.
Это меня в нём всегда восхищало – он жаждал внимания и легко его просил. Мне же было проще держаться особняком и делать вид, что всё это меня совершенно не интересует.
Это была хорошая честная нищая жизнь – с курсировавшими туда-сюда скромными денежными переводами «до зп», идеальным совпадением графиков с единственной в сутках встречей на закате и чистой бесполой любовью.
Пока не вернулась Изис.
Не помню, почему: то ли поругалась с семьёй, то ли не задалось общение с выбранным женихом. Но говорит, что из любви к Фёдору. Врёт. Мне-то виднее. По-настоящему Федьку любила только я.
Довольно быстро мне надоело приходить к себе домой невпопад, обнаруживая прямо в коридоре далеко не верхние слои одежды, весело хмыкать: «Ну да ладно, дело молодое, пойду пройдусь» и ждать в районной кофейне Фединых извинительных эсэмэсок. Жизнь втроём стала невозможной. Они съехали. Так я осталась в Новогирееве совсем одна. Да нет, просто – совсем одна.
Они преуспевали: Изис была востребованной арабисткой, Федя на вопрос «кем работаешь?» гордо отвечал – креатором. Теперь они представляли собой power couple[13], на чьём месте я всю жизнь мечтала оказаться. Они носили парные луки чёрного цвета, объездили всю Азию, выигрывали деньги в казино, летали на параплане, делали фото в стиле #followme, случайно встречали в аэропорту Даррена Аронофски и были самыми ожидаемыми гостями на любой вечеринке.
Я благоговела перед ними.
Я презирала их.
Я завидовала им.
Я ненавидела их каждой клеткой своего тела.
Особенно её. За то, что украла единственного человека, с которым у меня худо-бедно получалось выстроить настоящую дружбу – без конкуренции, ревности, зависти, сплетен. Всего того, чем заканчивались любые мои отношения с женщинами. За то, каким Федя стал вместе с ней. Ярким хайпожором, который ради эпатажа готов был выпрыгнуть из собственных штанов. Я поняла, что окончательно потеряла его, когда, придя ко мне в гости, Федя увидел в уборочном ведре футболку с Райаном Гослингом, пониженную рангом до половой тряпки, и немедленно попросил забрать её с собой. Он примерял серую тряпку на себя, публика хохотала, Райан за рулём негодовал. Футболку я отдала, но ни разу не увидела её на Феде.
Надо сказать, Федю я теперь тоже видела нечасто. Он стал крутым, у него появилось много интересных приятелей. Он слыл королём вечеринок, умел с пол-оборота заводить веселье и категорически запрещал друзьям собираться за две недели до своего дня рождения. Ему было нужно, чтобы мы пришли изголодавшиеся по общению, утомлённые скукой, забывшие вкус алкоголя и ритмы любимых песен. «Тебе чего, веселья жалко, я не пойму?» – спрашивала я Федю, прекрасно зная ответ. А Федя прекрасно знал меня. Потому говорил: «Конечно, жалко, Ленка. И мне, в отличие от тебя, не в падлу в этом признаться».
Мы родились с разницей в четыре дня – я Весы, он Скорпион. В гороскопы я не верю, но почему-то, когда люди узнают этот факт, они закатывают глаза и говорят: «А-а-а-а, ну теперь всё про вас понятно». Не знаю, что им там понятно, мне же понятно одно: пока у нас с Федей один на двоих круг общения, нормально отметить ДР мне не светит.
13
От