Поэтому я удивилась, когда мои проклятия в адрес очередной упрямившейся форматированием презентации, он перебил вопросом: «Может, на хуй эту работу?»
Это «на хуй» из его уст было свежим, новым, даже сближающим.
Я хлопнула крышкой ноута и заорала:
– На хуй!!! Поехали!!!
(Потом, конечно, встала в четыре утра доделать презентацию. Чтобы ни пятнышка на годами отполированной репутации.)
Отсутствие у Вани шенгенской визы не оставляло особого выбора для места отпуска. В Краснодарский край не хотелось из соображений эстетических, на некоторые другие курорты – из этических, так мы сошлись на Турции и городе Каш, который в то время ещё не успел облюбовать московский айти-бомонд.
Разумеется, именно в это самое время Татьяночка Борисовна оповестила меня о том, что наконец готова рассмотреть моё повышение. Она объяснила мне, что для его получения мне на ближайший квартал будет выставлен увеличенный KPI в виде минимум трёх дополнительных проектов. В качестве награды за соблюдение KPI предлагались +10 % к зарплате и должность старшего копирайтера. Зачем нужен старший копирайтер, если у нас нет в отделе младшего или даже среднего, хотела спросить я, хотя и знала, что тут так принято – когда все директоры, руководители, ведущие специалисты. Но спросила, каких клиентов мне будет нужно вести. Татьяночка Борисовна улыбнулась и сказала: «Ну, ты же понимаешь». Это значило, что вести я буду микрозаймы и то ли консервы, то ли майонез, то ли кетчуп. Я осознавала, что эта нагрузка отнимет у меня все выходные и пять часов законного сна, к которым я успела пристраститься, но всё-таки спросила: «А кто третий?» «Ну, мы в понедельник на колле обсуждали, помнишь?» (Я, конечно, не помнила.) Татьяночка Борисовна продолжила: «Тебе как девочке может быть интересно; я пришлю бриф[29] в телегу. Но у них там полная жопа, переделывать много, предупреж-даю», следом уткнулась в телефон, что автоматически ставило точку в любых её разговорах с подчинёнными. Я посмотрела на спину её ноутбука, с которой наклеенные буквы требовали «Stay hungry», и пошла на кухню.
Кухня тоже требовала. Объявление над посудомойкой кричало: «Насрал? Убери за собой!!!». Мне вообще-то никогда не нравилась эта тыкающая фамильярность и особенно это «насрал», совершенно неуместное на кухне. Я огляделась по сторонам, убедилась, что в коридоре никого нет, и содрала со стены это чёртово объявление, бесившее меня уже не первый год.
Пока кофемашина отдавала эспрессо, я, наполненная чувством маленького гадкого удовольствия, загружала презентацию с брифом. А открыв её и отхлебнув кофе, чуть не заорала. Не от горечи и от температуры, а от заголовка, в котором значилось:
«Десерты “Как птичка” – десерты с калорийностью сельдерея».
Судьба определённо смеялась надо мной.
Да, когда-то и я ела это говно. Рыхлое, пластмассовое, якобы сладкое. Даже не нужно вчитываться в состав, чтобы понять его вредоносность: слабительный эффект половины такого чизкейка может конкурировать с любимым рецептурным препаратом. Хорошо помню, как, съев три десерта, что в общей сумме дало 360 калорий, я продолжала чувствовать голод, зверский аппетит, ненасытность. Да, конечно, никакой калорийности сельдерея не было и в помине; она просто заметно уступала, скажем, сникерсу или куску настоящего домашнего медовика. Но вот парадокс: медовиком ты наедаешься, после чего забываешь о жажде сладкого, а «Птичкой» – только сильнее распаляешь её. Сейчас я думаю: может, они там со сникерсами в коммерческом сговоре? Тогда думать не получалось: я не наедалась, злилась и от злости сжирала в три раза больше сахара.
Я досконально изучила их маркетинговые материалы – до запятых пронизанные ненавистью к женскому телу, тотальным враньём и взращиванием чувства вины за «неправильные» пищевые привычки. Несколько дней я мучилась выбором. С одной стороны, отказ от вызова, брошенного мне Татьяночкой Борисовной, обесценил бы все мои двухлетние попытки выслужиться и заработать её любовь. С другой, я понимала силу слов. То есть в случае, если работа будет сделана хорошо (а она не могла быть сделана плохо), реклама будет побуждать девушек пихать это в себя, вместо того чтобы получать нормальную дозу углеводов из разваливающегося в руках бабушкиного «Наполеона».