Охватившее участников каждодневной изнурительной работы воодушевление омрачалось усугубляющейся нервозностью, и по мере того как росла вероятность успешного клонирования ob-гена, напряженность в лаборатории перерождалась во взаимную враждебность. Всегда далекий от мягкости и деликатности Фридман то и дело устраивал разносы коллегам, порой несправедливые. Первым проект покинул Стримсон, за ним — Дон Сейгел, аспирант, пришедший в группу позже других, следом — один из лаборантов. «Усилиями Джеффа у нас царил не сегодняшний день молекулярной биологии, а настоящий „Апокалипсис сегодня“», — до сих пор не может успокоиться Сейгел, ныне преподающий в Медицинском колледже Альберта Эйнштейна. Любопытно заметить, что любимое прозаическое произведение Фридмана — роман «Сердце тьмы»,[24] легший в основу упомянутого мрачного кинофильма Фрэнсиса Копполы.
Фридману казалось, будто Лейбл и научный руководитель последнего, Джулс Хирш, пытаются играть главенствующую роль, отодвигая его, Джеффа, на второй план. Подозрительность росла, и в конце концов Фридман заявил, что Лейбл фактически отстраняет его от проекта, не допуская в лабораторию, где клонируется ob-ген. «Действительно, я имел определенный вес в научных кругах, которые занимаются исследованиями в области ожирения; и именно поэтому мы смогли получить субсидию от Ассоциации национальных институтов здоровья. Но обвинять меня в попытке выдвинуться на первое место и сделать себе рекламу за счет других участников работы было куда как несправедливо», — делится воспоминаниями Лейбл. Как старший, он чувствовал себя особенно ответственным за судьбу проекта и в начале 1993 г. решил положить конец конфликту, отказавшись от повседневного участия в проекте, но сохранив тесные контакты с лабораторией, которая по-прежнему нуждалась в его советах.
К моменту ухода Лейбла группа проработала уже шесть лет и сузила пространство поисков ob-гена до расстояния между двумя маркерами на хромосоме, отсеяв сотни тысяч других возможных предположений. Цель приближалась, но все еще оставалась неуловимой. Примерно за семь месяцев до описываемых событий, в мае 1992 г., Фридман пригласил на работу только что получившую степень доктора философии И-ин Чзан из Медицинской школы Нью-Йоркского университета. Она приехала в Университет Рокфеллера с двухмесячным первенцем, но была готова немедленно включиться в дело.
«Кое-кто считал, что я сошла с ума, собравшись применить позиционное клонирование для обнаружения гена, — говорит И-ин. — Подобные технологии обычно приводили к полному фиаско. Однако сама идея была вполне здравой, и я считала, что у нас есть неплохие шансы».
Для клонирования потенциальной ob-области в наиболее доступном для манипуляций участке ДНК Чзан применяла ту же технику, что и Дон Сейгел — дрожжевую искусственную хромосому (ДИХ). Ее коллега Рикардо Проэнца предложил еще один путь, названный им «отделением экзона». Экзоны — это участки гена, в которых закодирована информация о специфическом белке. Отделяя их от интронов, таких сведений не несущих, Проэнца сократил количество генов-кандидатов на ob примерно до двухсот. Затем Чзан и Фридман сузили область поиска до четырех, лежавших в пределах той зоны ДНК, где, по их ожиданиям, должен был бы располагаться ob-ген.
«Мы уже не сомневались, что он там, и проверили в этой области буквально каждый экспрессированный ген», — говорит Чзан. Экспрессия гена подтверждается наличием информационной РНК (и-РНК), молекулы, имеющей близкое отношение к ДНК: и-РНК транскрибирует и транспортирует копию ДНК, снятую с ее интронов. Слепок этот становится трафаретом для производства белка. В случае с ob нормальный белок длиннее видоизмененного, который преждевременно прекращает свое действие и порождает в результате ob-фенотип, иначе говоря, ob-телосложение.
Исследовав великое множество экспрессированных генов, Чзан обнаружила один, ДНК которого несла в себе преждевременный стоп-сигнал, а это указывало на мутацию. Особенно воодушевляло то, что мутированный ген был найден в жировой клетке! «Мы тщательно изучили его и выделили секреторный белок, информация о котором была закодирована в гене. Всего лишь небольшая молекула, функционирующая как гормон», — гордо рассказывает И-инин.