– Ну что там еще?
Солдат берет у меня мою карточку-ключ, вертит ее в руках, читает мое имя и сообщает:
– Доктор Макклеллан говорит, что ей нужно срочно с вами увидеться.
– Передайте ей, что я занят.
Его скрипучий голос, такой же противный, как визг лабораторной крысы, отчетливо слышится в трубке, которую держит солдат. Вот именно так я и воспринимаю Моргана – как крысу, отвратительную, злобную и не очень-то умную крысу.
– Скажите ему, что мы сейчас будем проверять результаты последнего опыта на мышах, – прошу я солдата. – И перед этим мне бы хотелось коротко изложить ему суть этого эксперимента.
Из трубки снова доносится скрипучий голос Моргана, но на этот раз я чувствую в нем некоторую надежду для себя. И действительно – Морган говорит:
– Хорошо, пошлите ее наверх. С сопровождением.
И через тридцать секунд я оказываюсь в кабине лифта с сопровождающим меня сержантом Петроски – он совсем еще мальчишка, вряд ли намного старше Стивена. По какой-то непонятной причине я представляю себе этого юнца студентом колледжа, который, как и все они, вечно сосет через соломинку пиво, клянется своим однокашникам в братской любви и преданности и с трудом заставляет себя встать с утра пораньше и тащиться на первую лекцию по дифференциальному исчислению.
– Вы учились в колледже? – спрашиваю я.
– Да, мэм.
– По какой специальности? – Мне представляется политология, юриспруденция или история.
Мой неожиданный интерес заставляет его несколько напрячься, однако он не отворачивается и не опускает глаза.
– По философии, мэм.
– Они учат вас на занятиях по эпистемологии из этих штук стрелять? – спрашиваю я, кивая на табельный пистолет у него на ремне, и ожидаю, что он взовьется и заявит, что это не мое дело. «А теперь следуйте за мной, мэм. Смотреть здесь не на что».
Но ничего подобного он не делает. Хотя его нижняя губа обиженно вздрагивает, и я вижу, что внутри этой ловко сидящей армейской формы с табличкой «сержант Петроски» совсем еще ребенок.
– Нет, мэм, – все же отвечает он.
Старая поговорка гласит: Крепче держи верхнюю губу, но я смотрю на отражение Петроски в стальной полированной стенке лифта и думаю, что не о верхней губе ему надо беспокоиться. Его нижняя губа выдает его с головой. И вообще, это неправильная поговорка: весь наш ужас всегда выдает именно нижняя губа. Каждый раз выдает.
Я решаю больше его не мучить и не задавать никаких вопросов. Петроски, в конце концов, всего лишь мальчишка, просто свернул куда-то не туда на своем, пока еще не слишком длинном, жизненном пути, ошибочно приняв некий знак за указатель правильного направления. Не так уж сильно он отличается от Стивена. Впрочем, Стивен, пожалуй, сделав небольшой крюк, все же повернул бы обратно. Может, и этот еще повернет?
– Время еще есть, – говорю я, сама толком не понимая, с кем говорю – с этим юным солдатом или с самой собой.
Лифт останавливается, его дверцы разъезжаются в стороны, в свои потайные карманы, и одновременно с этим механический голос – как оказывается, женский – сообщает: «Пятый этаж». Петроски слегка поворачивается и, вытянув руку, показывает, что пора выходить. Я выхожу, и все это происходит так быстро, что я чуть было не пропускаю самое важное: он три раза медленно моргает, глядя прямо на меня.
Моргните один раз, и это значит «да», а два раза – «нет».
Или три раза, если не принадлежите к ИСТИННЫМ.
Я резко вскидываю на него глаза – это мое движение, правда, могут засечь камеры наблюдения, но, если и засекут, я всегда смогу что-нибудь придумать: жучок в глаз залетел, ресница выпала, соломинка попала…
– Идемте, – говорю я.
Днем в субботу в коридоре пятого этажа должны были бы существовать одни привидения; все эти генералы и адмиралы, думаю я, наверняка уехали играть в гольф, или гонять теннисный мяч, или играть в хорошо оборудованном подвале своего особняка в «Axis and Allies»[42]. Но, к моему удивлению, все двери кабинетов открыты, и в каждом из них за столом сидит человек, занятый делом и сосредоточенный.
Третья от лифта дверь справа украшена бронзовой табличкой «УИНТЕРЗ, ДЖ». За ней в глубине кабинета сидит за столом тот же самый человек, которого я видела вчера днем. Он поднимает голову – мое появление явно отвлекло его от работы, – хмурится и вновь погружается в чтение каких-то бумаг. И я вспоминаю, что фамилию «Уинтерз» я вчера ночью обнаружила в списке членов Золотой команды.
– Вот мы и пришли, – говорит сержант Петроски. Он стучится – резко, по-военному, три раза, – и из-за закрытой двери раздается голос Моргана:
42
«Ось и союзники» – компьютерная игра в реальном времени, посвященная событиям Второй мировой войны.