И я, глазом не моргнув, спокойно кушаю произнесенное Стивеном слово «дерьмовые». Он запросто мог бы выразиться и покрепче, потому что в сравнении с тем, что он мне только что рассказал, любые ругательства звучат слаще колыбельной.
– И ты написал?
– Мам, я был вынужден! Если бы я этого не сделал, они бы все подумали… – Он внезапно умолкает, и губы его кривятся в усмешке. – Знаешь, зло торжествует, когда добрые люди бездействуют. Так ведь, кажется, говорят?
Он уловил суть высказывания Бёрка[36], хотя и не смог в точности его повторить. Но я понимаю, что он имеет в виду, и согласно киваю.
Думаю, Джеки была бы довольна.
Глава сорок шестая
Обстановка за обедом почти нормальная – все сидят за столом, посреди которого высится стопка коробок с пиццей, Сэм и Лео спорят, чья футбольная команда лучше, Соня преподает нам основы дойки коров и уборки на конюшне. И если я закрою глаза, то не увижу, что Патрик сидит, бессильно опустив плечи, почти сгорбившись, а Стивен с безразличным видом пожирает шестой кусок пиццы вместе с коркой. А вообще все как обычно, нормальный семейный обед – болтовня, споры, короткие внезапные паузы.
Только на самом деле все не так.
Патрик выпил гораздо больше, чем следовало. Стивен взял всего один кусок пиццы и долго снимал с него кусочки сладкого перца и складывал их в кучку на краю тарелки. А я сама? Моя усталость кажется мне некой монотонной нескончаемой песней, от которой уже гудит голова, тяжелеют конечности и все время тянет то присесть, то прилечь.
С другой стороны, сегодня – мой единственный шанс, и удача мне улыбается: все происходит как бы само по себе.
Я укладываю Патрика в постель – с моей стороны это немалый подвиг, если учесть его рост и вес, а также мою усталость, – и отправляюсь читать Соне на ночь одну из историй о медвежонке Пухе. Малышка засыпает быстро, еще до того, как Винни-Пух застревает у Кролика в норе.
«Вот и хорошо, детка, ты просто умница», – думаю я.
Часики, стоящие у Сони на ночном столике, сообщают, что сейчас восемь часов, а значит, еще слишком рано отправлять близнецов в кровать, а уж для Стивена и подавно время детское. И я иду проверять, что там поделывают мои мальчишки.
В гостиной Сэм и Лео учат друг друга новым карточным фокусам – тоже совершенно нормальная вещь. Я стучусь к Стивену, но он из-за двери говорит мне, что хочет немного побыть один и хоть как-то отключиться.
А потому я снова вспоминаю об Оливии.
– У тебя точно все в порядке? – спрашиваю я, однако не произношу вслух того, что мне очень хочется ему сказать: «Только не делай никаких глупостей, мальчик».
Возможно, Стивен читает мои мысли, возможно, он просто куда более здравомыслящий, чем мне кажется, но он говорит из-за двери:
– Ты же знаешь, что я не псих… и ничего такого делать не собираюсь.
Ничего себе, приятная маленькая беседа перед сном на тему суицида с любимым сыном, да еще и через закрытую дверь. И я, пожав плечами, иду искать ключи Патрика.
У моего мужа свой ежевечерний ритуал: примерно час после обеда он, захватив с собой пиво, проводит у себя в кабинете, затем чистит зубы и ложится спать, хотя иногда – впрочем, с течением лет это случается все реже и реже, а в последние двенадцать месяцев эти случаи стали и вовсе столь же редкими, как зубы у несушки, – все же выражает готовность заняться сексом. Но в какой-то момент между сидением в кабинете и заползанием в кровать Патрик непременно запирает все свои ключи в маленьком стальном сейфе, спрятанном у него в тумбочке под ночным столиком – похожие сейфы с электронным замком встречаются порой в гостиничных номерах.
Когда-то он пытался выдать эту, ставшую нормой, последовательность послеобеденных действий за побочный эффект своего нового назначения, но, по-моему, лукавил. Я прекрасно понимаю, что даже если завтра он откажется от своей должности советника президента и вернется к работе консультанта в АМА[37], то все это останется по-прежнему – и эта связка ключей, и все то, что сложено в ящики и коробки у него в кабинете, – и все будет точно так же, как и в любом другом доме. Я же видела, как Эван Кинг вечером проделывает точно такие же действия, когда однажды, примерно месяц назад, он забыл опустить жалюзи. А ведь Эван – отнюдь не советник президента США по науке, а самый обыкновенный сраный бухгалтер в сетевом продуктовом магазине, и вряд ли его работа связана с большим количеством государственных тайн.