— А я вот поражаюсь широте ваших интересов, в том числе музыкальной, — заметил я. — Не лень вам было слушать интервью Гульда! У меня бы точно не хватило терпения.
— У библиотекаря бывает много свободного времени… Ну что, приступим?
— Да, конечно! — подтвердил я. — Знаете, у меня с собой запись нашей первой беседы. Вы не хотите на неё взглянуть?
— Само собой! Даже с удовольствием.
Андрей Михайлович действительно просмотрел текст первой главы, быстро, но внимательно.
— Всё отлично, — подытожил он. — Есть, конечно, пара вещей, которые можно изменить.
— А именно?
— Во-первых, то, как вы изображаете вашего покорного слугу: как некоего усовершенствовавшегося в мудрости патриарха. Это совсем зря!
— Мне так не показалось, — возразил я, — то есть не показалось, что я вас так изображаю. А если и так, считайте, что это моё прочтение и мои собственные глаза, через которые я вас вижу. — Собеседник, слегка улыбаясь, развёл руками, как бы показывая, что бессилен перед этим аргументом. — А вторая вещь?
— Представьте себе, это пунктуация!
— Да? — растерялся я.
— Да: вы так робко держитесь за правила, обозначая прямую речь внутри прямой речи кавычками.
— А как ещё можно?
— Дайте её мелким шрифтом!
— Я подумаю… — уклонился я от обещания.
— И кстати, почему бы вам не вставлять в ваш текст отрывки из «Голосов»? — предложил Андрей Михайлович. — Вот, например, уже в первую главу просится список основных источников.[12] — Я невольно улыбнулся, и эта улыбка не укрылась от внимания собеседника, который сразу отреагировал: — Нет-нет, не настаиваю! Само собой, мы, историки, готовы ради большей добросовестности растоптать любую художественность, и я понимаю эту вашу улыбку.
Я обещал подумать, и с благодарностью принял его предложение цитировать текст его сборника.
— Но не томите меня, в конце концов! — прибавил я с шутливой экспрессией. — Ваша аспирантка согласилась быть её величеством. А что было дальше?
— А дальше я провёл достаточно скучные выходные, в которых единственным цветным пятном, или, вернее, кляксой стали мои звонки педагогам, — приступил к рассказу историк.
— Почему кляксой?
— Ну, я со всеми договорился без труда, кроме «Цивилизации» — «Истории цивилизации», то есть, — но вот с этим предметом вышла, действительно, клякса!
Цивилизацию у четвёртого курса вела одна мадам с какой-то заурядной фамилией — Смирнова, что ли, или Сидорова… Севостьянова, вспомнил! Но имя и отчество у неё были роскошные: Ирина Олеговна.
Я позвонил ей вечером воскресенья, извинился за беспокойство, объяснил суть проблемы, вежливо попросил о возможности зачёта «автоматом» для группы сто сорок один — и наткнулся вот на какой вопрос:
«А вы считаете «Историю цивилизаций» маловажным предметом, Андрей Михайлович?»
Я что-то залепетал о том, что, конечно, не считаю, а эта Севостьянова не унималась:
«Значит, то, как наша с вами цивилизация вписана в общемировой контекст, кем являются русские для всего мира, как мы выглядим в чужих глазах, — это всё тьфу, это даже внимания не стоит, если можно целую группу снять с занятий?»
Я тут заикнулся про письменные конспекты — и, осмелев, добавил, что грант президентский, что можно, в виде исключения, и пойти навстречу… В ответ мне сказали:
«А что, предполагается именно студенческая работа?» (Тут она угадала, это было уязвимое место моего проекта.) «Или вы снова, вы как кафедра, имею в виду, снова на дармовщинку используете общефакультетские ресурсы? Что же мы не догадались привлечь студентов к работам по кафедре? Стены там покрасить… Может быть, потому что по-другому представляем себе предназначение вуза и задачи преподавателей? Вы осознаёте, какое впечатление производите? Ваша кафедра, Андрей Михайлович, не сильно ли перетянула одеяло на себя?»
— «Ты, пацанчик, из какого района и не попутал ли рамсы?» — пробормотал я вполголоса. Могилёв сдержанно усмехнулся:
— Да, именно так это и звучало, — подтвердил он. — Мы, образованные люди, только и отличаемся тем, что научились облекать наши хамские, по сути, выпады в псевдокультурную форму. При чём здесь была покраска стен? И я только собирался сказать, что сам бы не затруднился освободить другую группу ради участия в похожем проекте, если бы их кафедра попросила об этом, как Севостьянова, если я только не ошибся с фамилией, мне заявила: она будет теперь с особым, пристальным вниманием следить за посещением её занятий моими студентами, и до сведения профессора Балакирева, её начальника, она мой бесстыдный запрос тоже доведёт. Ну, что оставалось делать? Сказать «всего хорошего» и положить трубку.
12
Хоть и не считаю возможным нарушать повествование списком источников, не вижу препятствий поместить основные источники, с которыми работали студенты Могилёва, в сноске (прим. авт.).
Библиографический список
Альмединген, Марта Эдит. Неразорванная связь. [Almedingen, Martha Edith. An Unbroken Unity.]
Барклэй, Флоренс. Через тайную калитку. [Barklay, Florence. Through the Postern Gate.]
Бунин, Иван Алексеевич. Окаянные дни.
Воейков, Владимир Николаевич. Воспоминания.
Воррес, Йен. Последняя великая княгиня.
Генбури-Уильямс, Джон. Николай II, каким я его знал. [Hanbury-Williams, Sir John. Nicholas II, As I Knew Him.]
Гессе, Германн. Степной волк.
Глобачёв, Константин Иванович. Правда о русской революции.
Гришин, Дмитрий. Сергей и Елизавета.
Данилов, Юрий. Мои воспоминания о Николае II.
Дэн, Лили. Последняя царица.
Жильяр, Пьер. Тринадцать лет при Российском дворе. (Gilliard, Pierre. Thirteen Years at the Russian Court.)
Земляниченко, Марина. Великая княгиня Елизавета Фёдоровна — путь к лику святых.
Иконников-Галицкий, Анджей Анджеевич. Литерный «А».
Керенский, Александр Фёдорович. Россия на историческом повороте. Мемуары. [Kerensky, A. F. The Kerensky Memoires. Russia and History Turning Point.]
Кобылин, Виктор Сергеевич. Император Николай II и генерал Алексеев.
Коллонтай, Александра Михайловна. Воспоминания, дневники.
Кшесинская, Матильда Феликсовна. Воспоминания. [Неизданный] дневник.
Лернет-Холенья, Александр. Пилат.
Мартынов, Александр Павлович. Моя служба в Отдельном корпусе жандармов.
Маклаков, Василий Алексеевич. Воспоминания.
Миллер, Любовь. Святая мученица.
Милюков, Павел Николаевич. Воспоминания.
Мультатули, Пётр Валентинович. Господь да благословит решение моё.
Отрешение Николая II (cборник) / Гучков, Дубенский, Мордвинов, Лукомский, Рузский.
Радзинский, Эдвард. Николай II.
Распутина, Матрёна. Распутин. Почему? Воспоминания.
Розанов, Василий Васильевич. Апокалипсис наших дней. Опавшие листья. Чёрный огонь.
Романов, Александр Михайлович (вел. кн.). Воспоминания.
Романов, Николай Александрович (Е. И. В.). Письма.
Романова, Александра Фёдоровна (Е. И. В.). Письма.
Солженицын, Александр Исаевич. Красное колесо.
Старцев, Виталий Иванович. Александр Иванович Гучков рассказывает.
Флоренский, Павел Александрович. Детям моим. Воспоминания прошлых лет.
Церетели, Ираклий. Кризис власти.
Шульгин, Василий Витальевич. Дни. Годы. Пятна. Тени, которые проходят. Три столицы. Тысяча девятьсот двадцатый. Что нам в них не нравится.
Шульгин, Василий Витальевич, Маклаков, Василий Алексеевич. Переписка.
Юсупов, Феликс Феликсович. Воспоминания. Конец Распутина.
Аудиоматериалы
Керенский, Александр Фёдорович. Интервью на Radio Canada (1964).
Видеоматериалы
Перед судом истории (1964).
Операция «Трест» (1967).