Блаунт сказал, что сам всем займется вместе с сержантом Бауэром. Не мог бы Найджел договориться со священником, чтобы тот принял их около девяти тридцати вечера? Они подождут у него, пока стемнеет.
Найджел положил трубку и вернулся в кабинет священника, чувствуя себя более чем когда-либо в глупом положении. Он убеждал себя, что лишь пытается спасти жизнь Финни. Или нет, в этом как будто нет необходимости. Если бы карлик представлял опасность для Икс и тот знал бы, где находится Финни, то разве он оставил бы его столь охотно в живых? Но может быть, пищу приносил Игрек. Возможно, Игрек обеспечил Финни убежище…
— Я знаю, что в вашей церкви есть прекрасные скульптуры.
— Вы антиквар, сэр? — спросил старик-священник.
— Меня интересует род Лэйси.
— Позвольте, я вам покажу. Прекрасная работа по камню, двенадцатый век. У вас найдется минут десять? Не беспокойтесь, еще полчаса до ужина.
Они вошли в старую, пропахшую плесенью церковь. Сквозь увитое плющом окно маленькой часовни, расположенной в юго-восточном углу храма, проникал зеленоватый свет. Часовня была заставлена реликвиями рода человеческого. Повсюду плиты, урны, надгробные изваяния, большой выбор отделившихся от туловищ каменных рук и ног, которыми можно было бы оснастить целую династию Озимандий. У одной стены три пары фигур: коленопреклоненные мужья и жены.
— Обратите внимание, как высечен узор на перевязи для меча, — восторженно дребезжал священник. — Это прекрасные образцы…
Найджел осматривал небольшую дверь в толще каменной стены, той самой, с коленопреклоненными фигурами. К ней вели три ступени, покрытые толстым слоем пыли, с отчетливыми следами ног.
— …работы каменотесов двенадцатого века, — говорил священник. При всей слабости зрения он заметил, что Найджел слушал его не совсем внимательно. Буквально тыкая пальцем в замочную скважину склепа, священник продолжал: — О, вас интересует фамильный склеп. Обратите внимание на герб, его девиз «Quis Lacey Lacesset». Дословно переводится как «Кто осмелится бросить вызов Лэйси?». Но это омофон, игра слов, которую вряд ли можно передать на нашем языке. Точно род Лэйси оставил след в истории. — Священник напряг память, склонив голову, словно близорукий человек в поисках запонки на воротничке, и изрек: Si monumentum requiris circumspice,[2] — что показалось Найджелу в данных обстоятельствах символичным.
— У вас есть ключ от двери? — спросил он.
— Э-э, да. Но ее нельзя открывать без разрешения миссис Ситон или уполномоченных ею лиц. Если бы вы хотели проверить, осмотреть склеп, она, без сомнения, дала бы вам ключ. Склеп не открывали с тех пор, как там похоронили ее мать: около шести или семи лет назад.
Найджел незаметно стер масляное пятно с пальца и заявил, что он удовлетворен.
Часом позже, за обедом, Ванесса упорно избегала его взгляда. Ему стало ясно, что она разболтала секрет, на что Найджел и рассчитывал.
Лежа в постели, он услышал, как вскоре после полуночи кто-то осторожно подошел к его двери и замер. Найджел стал дышать громче и медленнее, что-то бормоча, будто во сне. Человек ушел. Найджел натянул на себя одеяло и вознамерился спать. Теперь дело за Блаунтом.
На следующее утро Ванесса вошла к нему в спальню угрюмая и сердитая.
— Вы будете завтракать в постели, — объявила она, все еще избегая глядеть на него. — Внизу Бог знает что творится.
— Финни?
Она молча кивнула головой, а потом расплакалась.
— Я не виновата, — всхлипывала она. — Мне удалось промолчать и не сказать никому… Лай очень рассержен.
— Ты ему рассказала? Вчера вечером? О, Ванесса! — проговорил Найджел мягко.
— Он услышал, как я спрашивала у миссис Финч, не пропадали ли продукты. Вы знаете, как громко ей надо кричать в самое ухо. Потом он все выпытал у меня.
— Так у нее что-нибудь пропало?
— Да. О, как я все это ненавижу, — в отчаянии воскликнула девочка. — Почему с нами такое случилось? Я еле дождалась этих каникул. А теперь все пошло вкривь и вкось. От меня что-то скрывают и отмахиваются, когда я задаю вопросы, а папа слишком занят, чтобы пойти со мной в поход или выслушать меня, как он делал всегда. И Лайонел… почему все стали другими? О, я так несчастна! Им надо радоваться, что я нашла Финни. А они… — Она всхлипнула и опять залилась слезами.