Мок, после того, как он прекрасно выспался в гостинице "Гранд", после солидного завтрака и прогулке по Гетьманской и Академической улицам, сидел вместе с несколькими польскими полицейскими, а так же судебным медиком и в то же самое время психологом, доктором Иваном Пидгирным, в кабинете подинспектора Зубика. Он со всем вниманием слушал выступление начальника следственного отдела, которое переводил ему на ухо Попельский:
— Господа, — Зубик вознес обе руки вверх и с грохотом опустил их на стол, — благодаря отчетам директора Мока, мы можем обновить следствие по делу Минотавра. Главным подозреваемым является человек, которого, похоже, найти будет несложно. Комиссар, — обратился он к Попельскому, — даю вам слово в связи с вашим лучшим знанием немецкого языка.
Попельский поднялся, поправил на носу темные очки и встал за столом Зубика. Начальник не сместился хотя бы на миллиметр, показывая, что всего на мгновение передает ему председательство в собрании.
— Главным подозреваемым… — Попельский старался говорить медленно; конечно же, все присутствующие в кабинете львовские полицейские, за исключением Стефана Цыгана, свои знаки отличия получали еще во времена императора Франца-Иосифа, а доктор Пидгирный обучался в университете в Черновцах, но не применяемый каждый день немецкий язык мог затруднить понимание важных инструкций, которые он хотел выдать. — Главным подозреваемым является смуглый брюнет лет не более тридцати, с педерастическими наклонностями. Все это нам стало известно, благодаря директору Моку. Тот подозреваемый, в день убийства неустановленной польки, Анны, был одет как женщина. Он имеет контакты с вроцлавским миром гомосеков. Немецкий таможенник из Хебзя помнит, что он часто пересекал польско-германскую границу. Всегда он путешествовал в салоне-купе, в сопровождении пожилых, богатых немцев.
— Мужская дама, — сказал по-польски комиссар Вильгельм Заремба. — Знавал я таких при Франце, что ездили железной дорогой, но то были исключительно девахи. — Он многозначительно поглядел на Попельского. — Не парни. Одна поездка в Вену с богатым клиентом, и целую неделю на Гетьманских Валах[61] можно было уже не появляться.
Взгляды Попельского и Мока быстро пересеклись.
— Господа, давайте не отходить от темы, — укоризненно сказал Зубик. — Ad rem[62]. Итак, у нас есть кое что, чего раньше не было. Исходный пункт. Продолжайте, пан комиссар Попельский.
— Так, — заговорил упомянутый. — После двух убийств в 1935 году Минотавр снова активизировался. Он убил через два года и сделал это в Германии. Как бы вы объяснили это, доктор?
— Это свидетельствует о том, — невысокий доктор Пидгирный поднялся с места и почесал ногтем по своему покрытому оспенными ямками лицу, о котором злые языки говорили, будто бы оно выедено трупным ядом, — что он становится осторожным. Два предыдущих убийства в окрестностях Львова, а теперь далеко, в Германии, во Вроцлаве… К тому же, он замаскирован женской одеждой. Наверняка господа пожелали бы спросить, возможно ли, чтобы человек с педерастическими наклонностями мог изнасиловать женщину. Лично я считаю, что здесь очень много говорит слово "наклонности". Быть может, он занимается актами обоего вида, являясь их пассивным или активным участником. В этом втором случае, он может быть нормальным мужчиной; в первом: возможно, он всего лишь бесстрастный и пассивный объект, который нашел для себя именно такой, а не иной способ заработка. Наверняка он обладает более, чем нормальными половыми потребностями. Вполне возможно, что у него случились какие-то моральные пертурбации в учебном заведении, в общежитии… Это все, что я могу сказать.
— Благодарю вас, доктор. — Попельский кивнул Пидгирному, когда тот садился. — Итак, мы имеем важные черты подозреваемого: смуглость, как бы цыганская внешность, сильно развитая половая сфера и педерастические наклонности. По соглашению с инспектором Зубиком, я разделяю среди вас задания. Среду мужчин с греческими склонностями проверит пан аспирант[63] Стефан Цыган. — Попельский скрупулезно перечислял должности и фамилии, ибо из собственного опыта знал, как нелегко запомнить чужестранные имена, а ему хотелось, чтобы Мок хорошо знал, с кем ему придется работать. — Вы, Цыган, начнете с мальчиков Шанявского и с некоторых посетителей заведения Атласа[64]. Шанявский — это известный танцор, балетмейстер Большого Театра, — пояснил он Моку. — Вокруг него роится множество ему подобных, если же имеется желание найти их наибольшее сборище, тогда надо идти к Атласу. Именно туда приходят литераторы, художники, а среди них тоже встречаются педерасты. Атлас — это наиболее частое…
63
В довоенной польской полицейской номенклатуре что-то вроде заместителя и доверенного лица комиссара — Прим. перевод.
64
62 Отрывок из статьи о старом Львове:
(http://www.lvov-emmigrant.sitecity.ru/ltext_3007083919.phtml?p_ident=ltext_3007083919.p_3007091538). Рассказ о ресторанах и кафе на площади Рынок. "Но самый интересный ресторан был на углу ратушной площади и улицы Друкарской, под № 45, напротив аптеки-музея, бессменно работающей с 1575 года Сейчас тут магазин "Рибок", а раньше — ресторан "Атлас", по меткому выражению одного из лучших знатоков Львова Владимира Винничука, "пупець Львова". Атлас, нет-нет, это не мифический титан, державший небо на плечах. М.Атласс — первый хозяин этой кнайпы, был создателем водки "атласовки", славившейся удивительными лечебными свойствами. Его зять Эдвард Терлерский придал общему делу обаяние артистизма, бурной фантазии и доброты. Здесь не только вкусно поили и кормили, здесь сходились пути всех известнейших личностей Львова, а это в свою очередь притягивало гостей из других мест. Желание пообщаться с писателями, журналистами, художниками, актерами проявляли и денежные мешки — предприниматели, банкиры, помещики, графы, князья. Тут за одним столом сидели выдающиеся поэты и неудачники-графоманы, бунтари-студенты и комиссары полиции, священники и революционеры, чиновники и сумасшедшие, профессора и генералы. В «Атласе» не только ели, пили и общались. Тут проходили концерты, литературные вечера, презентации новых картин, новых ролей. Со временем образовалось этакое братство "атласовцев", которые основали свой мир и приводили сюда своих детей, а те, подросши, точно так же занимали свое место в этом вавилоне характеров и оригиналов. Пять залов — Белый, Зеленый, Серый, Художественный и Бочковой работали круглосуточно, да и посетители задерживались здесь надолго"