Наша пара проехала мимо крупного костела и больницы, после чего свернула в узенькую улочку и остановилась перед первым домом, адрес которого Мок выписал из рапорта про обнаружение Марии Шинок в качестве адреса Борецкого. Улица Петра, номер 1. По головной аллее шли группы людей, разговаривавших друг с другом на языке, который немцы презрительно называли "Wasserpolnisch"[166]. Мужчины носили длинные черные халаты или кафтаны и шляпы; женщины — обширные цветастые юбки и чепчики с кружевами. Все они направлялись куда-то целыми кучами, с любопытством оглядываясь на обоих мужчин на велосипедах. Выбранец быстро чего-то подсчитал, после чего стукнул себя по лбу.
— Попелец[167], - сказал он Моку. — Сегодня же Пепельная Среда, мы можем его сейчас, черт его подери, и не застать!
— Тогда, можно подождать в какой-нибудь пивной, пока не вернется, — ответил на это Мок. — Не хотите ли выпить рюмочку шнапса? А то сегодня холодновато!
— Вы здешних обычаев не знаете, — без особой уверенности начал упираться Выбранец. — У нас в Пепельную Среду ни одна пивная не работает.
Мок с недоверием покачал головой и поглядел в темные окна. И правда, походило на то, что ни на первом этаже, ни выше, никого в доме не было. Он вошел в подворотню, чистенько убранную и даже пахнущую порошком. Немец подошел к двери со знаком "1" и приложил к ней ухо. После этого усмехнулся сам себе, вышел на улицу и кивнул Выбранецу. Тот вошел в подворотню и остановился рядом с дверью возле Мока. Послушал, после чего на его широком лице тоже появилась улыбка.
— Та баба, что стонет там, сегодня, похоже, в церковь уже не успеет, — шепнул Мок.
— Так как: стучим и заходим? — спросил Выбранец.
— Да погоди, пускай уже кончат. — Мок снова приложил ухо к двери. — Тебе в такой момент кто-нибудь перебивал?
Катовице, среда 17 февраля 1937 года, без четверти семь вечера
Михал Борецкий сидел в комнате в штанах на подтяжках и в майке. На кафельной кухонной печи, от которой било жаром, стояла кастрюля. На полу валялись детские игрушки. На стене висела свадебная фотография, на которой Борецкий хвастался обильными усами. Сейчас усы превратились в усики, а их владелец напоминал Моку Гитлера. Несмотря на эту неприятную ассоциацию, Мок широко усмехался. Аспирант Выбранец ежесекундно выглядывал в окно на велосипеды, которые выставил на дворе так, чтобы не терять их из виду.
— Что, Борецкий, неплохо потрахался? — Мок сунул указательный палец одной руки в кольцо из пальцев другой руки и несколько раз подвигал его туда-сюда. — Только вот вопрос, это же какую телку ты так трахал? Лично я в кухне никого не вижу. — Криминаль-директор заглянул под стол.
— По-немецки не понимаю, — ответил на это по-польски Борецкий.
Мок поднялся с места и направился к двери, ведущей в единственную комнату. Борецкий оказался быстрее, он заслонил двери собственным телом. Парень был неплохо сложен. Могучие мышцы предплечий напрягались под покрытой татуировками кожей. Мок отошел от мужчины, подошел к окну и пригляделся к раме. Та была заклеена бумагой, изнутри набита тряпками — как и на квартире Попельского. Если бы кто-нибудь пожелал сбежать из комнаты во двор, без шума бы этого сделать не мог. Мок подошел к кухонной плите, поднес крышку кастрюли, понюхал.
— О, а похлебка даже ничего, замечательно чесночком пахнет, — прищелкнул он языком. — А я проголодался…
И к полнейшему изумлению Борецкого и Выбранеца, он налил себе суп в металлическую миску, поставил на столе и начал есть. На половине тарелки он прервался и глянул на Борецкого.
— Если в той комнате, Борецкий, сейчас лежит твоя жена, — сказал он, не спеша, ожидая, пока Выбранец не переведет, — то сейчас она оденется, выйдет оттуда и поприветствует нас. А если там твоей жены нет, то мы ее тут подождем, правда, Выбранец? Подождем, пока она не вернется с детьми из церкви.
— Чего ты хочешь? — спросил поляк.
— Хочу знать все про Марию Шинок.
— Но, пан криминальный директор, — начал протестовать Выбранец, не переведя предыдущего предложения Мока, — вы же не имеете права вести следствия по тому делу!
167
Попелец, Пепельная Среда — в календаре христиан римско-католического обряда, первый день Великого Поста. Это день покаяния в период до наступления Пасхи. В соответствии с обрядом, католический священник делает знак креста на головах верующих (в Польше практикуется еще и посыпание головы пеплом), приговаривая при этом: "Pamiętaj, że jesteś prochem i w proch się obrócisz" или "Nawracajcie się i wierzcie w Ewangelię" ("Помни, что ты прах, и в прах превратишься" или же "Обращайтесь и верьте в Евангелие"), что должно напоминать нам о хрупкости жизни и неизбежности смерти — Википедия.