– Ничего, – ответила женщина. – Мы не смогли даже измерить температуру Лэс. Дистанционно ни один прибор её даже не просвечивает. Молекулярная структура… вообще полный хаос. Кроме внешности, в ней что-то слишком мало человеческого. Может, она вообще не человек?
– Или больше, чем человек, – произнёс Артур, и спросил: – Вы говорите, что показываете ей художественные фильмы?
– Да, – подтвердил учёный, сидевший за компьютером.
– В таком случае всё понятно, – сказал командир Группы Риска-III. – Если у Лэс-Теры развит мозг, то она чувствует, что на экране происходят не настоящие события, а специально сыгранные людьми. Поэтому она и считает, что принимать их всерьёз глупо и остаётся равнодушной.
– Может и так, если она выросла не в лесу, как думают некоторые, – согласился с ним Рэм. – А есть ли у вас документальные фильмы и хроники, в которых сняты не актёры, а подлинные люди и события?
– Да, – отозвался человек за компьютером, – есть несколько. Если хотите, то я прямо сейчас переключу на них компьютер.
– Да, пожалуйста, сделайте это, – попросил Артур. – И ещё. Можно ли во время просмотра этих фильмов наблюдать за Лэс, но так, чтобы она нас не видела?
– Конечно, – ответил учёный.
Он включил что-то похожее на телевизор и нажал несколько кнопок. На экране устаревшей модели появилось изображение, и учёный добавил:
– Просматривается во всём отсеке только эта комната, где сейчас находится телевизор. Поэтому, если Лэс вздумает перейти в какую-нибудь другую, мы потеряем её из вида.
На экране была видна довольно комфортно обставленная, уютная, вся в светлых тонах комната. Как и говорила врач, Лэс сидела на диване. Она поджала под себя ноги, а её чёрное платье и длинные волосы, как чернильное пятно, расстелились по дивану. На лице Лэс-Теры была короткая полувуаль, а на поясе висел терианский стилет. Она сквозь тёмную ткань, не испытывая ни малейших неудобств, смотрела телевизор, стоявший неподалёку от неё. На виске Лэс в чёрных волосах виднелся датчик, величиной со спичечный коробок.
Учёные стали показывать Лэс один за другим короткие документальные фильмы, в основном хронику.
– Она всё равно не реагирует, – безнадёжно развела руками врач, когда прошли уже четыре сюжета.
Первый фильм был о космосе. Второй – о пожарах. Третий – о захвате террористами какого-то здания. Четвёртый об обречённой планете, с которой цивилизация людей эвакуировалась с помощью команд спасателей и Группы Риска. Артур вспомнил, что в Центре ему говорили о японской Группе Риска, спасавшей сейчас людей на гибнущей планете. Наверное, этот фильм был о них.
– Есть ещё какие-нибудь документальные съёмки? – спросил Артур.
– Есть, но они про ужасы войны и концлагерей времён Второй Мировой войны на Земле, – ответил учёный, сидевший за пультом управления, и с сомнением уточнил: – Показывать?
– Да. Если она и на это не проявит никаких чувств и эмоций, то будем искать другие методы её изучения.
Этот фильм сохранился с давних времён, как назидание потомкам. Здесь были показаны бои, раненые солдаты и горящие города. Но Лэс не реагировала. В конце пошла хроника из концлагерей, снятая фашистами. Некоторые учёные отвернулись от экрана, не в силах видеть муки людей под пытками.
– Мне кажется, что-то есть, – сообщил учёный, сидевший за компьютером, следившим за работой мозга Лэс-Теры.
– Смотрите! – воскликнула врач, и все повернулись к экрану, на котором была видна Лэс.
Лэс-Тера сидела, судорожно сжав руками голову, как будто от сильной боли, а из телевизора доносились душераздирающие крики мучающихся людей.
– Что фиксирует компьютер? – Артур перевёл взгляд на аппаратуру.
– Лэс по-прежнему держит блокировку мозга, но через неё прорываются некоторые сигналы. Это похоже на волнение и что-то ещё, что можно расценить, как человеческую боль души. Лэс-Тера всё-таки более чувствительна, чем старается показать, – заволновался учёный.
– Значит, она имеет душу и способна на человеческие чувства, – сделал вывод Артур.
– Разумеется, она ведь человек, – Том в этом не сомневался.