Но профессор оказался осторожным водителем, и мы без приключений добрались до грунтовой дорожки, ведущей к его дому. Кадотт припарковал мой служебный автомобиль возле своего джипа, и мы пошли в сторону дома.
Я никогда не была внутри его коттеджа, только заглядывала в окно, словно вуайеристка. Я и думать забыла о том случае, а тут зашла в дом следом за хозяином и снова испугалась висевшего в коридоре волка.
— Что это? — спросила я.
Кадотт не походил на парня, который стал бы развешивать по стенам чучела.
— Подарок от друга.
Теперь, когда я смогла рассмотреть ее поближе, оказалось, что волчью голову можно надевать как шапку, а шкура могла сойти за накидку. Я видела людей в подобных штуках на фотографиях с пау-вау[18] и тому подобных мероприятий. Для ритуальных танцев люди напяливали всевозможные интересные вещи.
— Ты ею пользуешься? — спросила я, думая, что она, должно быть, имеет какое-то отношение к волчьему клану.
— Нет. Такая показуха в духе равнинных племен[19]. Навахо верят, что ведьма может превратиться в оборотня, надев волчью шкуру. — Кадотт кивком указал на стену. — Вроде этой.
— Верят? В настоящем времени?
— Да. Или, по крайней мере, некоторые из них.
— Например, твой друг?
— Возможно.
— А ты?
— Я верю в оборотней. Но я примерял эту шкуру и остался самим собой, только с головой волка на макушке.
Кадотт прошел в основную часть дома, предоставив мне выбирать: оставаться в одиночестве в коридоре или следовать за ним. Так как волчья шкура пугала меня больше чем следовало, я поспешила за хозяином дома.
Но в гостиной его не оказалось. Как и на кухне, просматриваемой с того места, где я стояла.
Дом был чище, чем того можно было ожидать от холостяцкого жилища, но вот порядком там и не пахло. По всем поверхностям разбросаны книги и бумаги, а по углам и за мебелью распиханы всякие предметы обихода.
Я обвела взглядом барахло Кадотта, затем осмотрела комнату. Все окна украшали деревянные жалюзи. Хм. Я видела, что снаружи на окнах имеются ставни. Мне стало интересно, зачем они ему еще и внутри.
Должно быть, для пущей обособленности.
Дверь слева была открыта, поэтому я вошла в нее. Кадотт уже лежал в постели.
Я подняла бровь:
— Торопишься?
— Я думал, ты устала.
Глядя на него, лежащего там под простыней, собравшейся складками на бедрах и открывающей обнаженную прекрасную грудь, я больше не чувствовала себя такой уж усталой. Я уронила сумку на пол, сняла футболку и забралась в кровать к Уиллу. Но когда я провела рукой по его бедру, он прижал мою ладонь своей.
— Я обещал, что мы поспим.
— А я — нет.
Он притянул мою голову к своему плечу.
— Отдохни, милая. И позволь обнимать тебя, пока ты спишь.
Я вскинулась, услышав ласковое обращение.
— Знаешь, если бы какой-нибудь другой парень назвал меня «милой», я бы ему зубы в глотку вколотила.
— Полагаю, я не просто какой-то там парень.
— Полагаю, что нет.
Он провел губами по моим волосам.
— Возможно, это самое приятное из всего, что я от тебя слышал.
— Смотри не заносись.
— Не буду.
По моему позвоночнику пробежали нежные, невесомые пальцы; их успокаивающие прикосновения заставили меня прикрыть глаза. Но я не заснула. Мне нужно было кое-что спросить.
— В ночь нашей первой встречи у тебя на бедре был синяк.
— У меня много синяков бывает.
— Правда? Почему?
— Ну, я довольно неуклюжий, или раньше таким был. Поэтому и занялся восточными единоборствами. Это помогло мне с равновесием. Уже не так часто спотыкаюсь о собственные ноги, как раньше.
Хорошее объяснение, но он все еще не ответил на мой вопрос. Я снова его спросила:
— Почему ты не говоришь мне, откуда, по-твоему, взялся тот синяк?
Начав озвучивать свои сомнения, я обнаружила, что не могу облечь подобную глупость в слова. Поэтому и пытаться не стала.
Однако Кадотт таких затруднений не испытывал.
— Ты думаешь, что меня в обличье волка сбила машина, и к тому времени, когда ты меня увидела, я уже был с синяком.
Я вздрогнула, покраснела и пожала плечами.
— Ну, синяка уже не было, когда мы в первый раз… ты знаешь.
— Занимались любовью?
Я поморщилась. Ненавижу этот оборот. Любовь всегда была чуждым мне чувством. Я не знала точно, что оно означало. Отец явно меня не любил. У матери была странная манера демонстрировать свою любовь. Я никогда не любила мужчину, и никогда мужчина не любил меня. Возможно, любовь — это то, что я чувствовала к Зи. Возможно.
18
Пау-вау — у индейцев: 1) Обряд с участием колдуна, часто с угощениями, плясками и т.п.; проводится для излечения от болезней, достижения удачи на охоте, победы в войне и др. целей 2) Совет, собрание, встреча индейцев или с индейцами.
19
Индейцы равнин (англ. Plains Indians) — общее название индейцев арапахо, шайеннов, пауни, кайова, команчей, навахо, юте, уичита и некоторых других племен, живших на Великих равнинах. В период Войн с индейцами потеряли свои земли и с ними возможность охоты на бизонов, которая была их основным занятием.