Том нахмурился. Вдруг его охватила тревога, и в ужасе он побежал вверх по лестнице, распахивая дверь за дверью, выкрикивая имя Кейт, наполняя им весь дом.
Ничего — ни ответа, ни звука.
В конце площадки обнаружилась еще одна лестница, узкая и тесная. Оттуда и доносился шорох…
Чердак был пуст. На задвижке фонаря висела сумка Кейт, покачивавшаяся в теплом воздухе. В ярости и отчаянии Том поймал ее руками.
И увидел обращенный к нему глаз. Линза большого телескопа смотрела прямо на него, поблескивая в солнечном свете.
И тут, наконец, он заметил их. Значит, они стояли здесь все время, невозмутимо ждали, пока он закричит, пока начнет бегать по дому, пока подымется на чердак.
Том видел их в лесу в тот день, когда приехал сюда. Грязью назвал он их тогда и не находил причин менять свою оценку.
— Кто вы? — неловко спросил он чуть дрогнувшим голосом.
Стоявшая слева женщина отделилась от группы… она казалась невероятно худой, почти скелетом, кожа обтянула изможденное лицо. Глаза — крошечные темные точки в кольце черной туши, под ногтями красные полоски, на ее черных лохмотьях пятна блестящей краски.
Женщина подошла ближе, и Том инстинктивно отодвинулся. Ум призывал его к бегству. Но остальные двое незаметно для него сошли с места и преградили ему путь к двери. Том не хотел даже видеть эту пару, не говоря уже о том, чтобы пробиваться мимо них к лестнице. Фонарь предлагал более привлекательный способ бегства.
— Где Кейт? Что вы сделали с ней?
— Она с твоим дедом, — проговорила ближайшая к нему женщина голосом хриплым и более громким, чем он ожидал. Она остановилась на расстоянии протянутой руки от него, и на Тома пахнуло кислой вонью ее тела, пробивающейся сквозь крепкий мускусный запах духов.
— Не с моим дедом, — ответил он автоматически, — Куда они ушли?
— Из дома, — сказала она спокойно. — Не беспокойся. Они вернутся прежде, чем стемнеет.
— Куда они отправились?
— В лес, куда ходят всегда. — Мужчина оторвался от стены и направился по голым доскам к Тому. — Почему бы тебе не присоединиться к ним? Я уверен, что мистер Лайтоулер будет восхищен новой встречей.
Том нахмурился.
— Кто вы? — спросил он снова. — Откуда вы знаете столько о Кейт?
— Разве ты еще не понял? — Рот мужчины скривился. — У тебя уже есть все ключи, ученый мальчишка. Я подарил тебе еще один бесплатно… не благодари, не за что. Трое — это компания, четверо — толпа…
Разъяренный этими играми, этими тайнами, Том ощутил внезапный гнев.
— Ради Христа, почему вы не можете сказать мне, кто вы?
И все же он не смел взглянуть на третью, притаившуюся у двери. Она ждала, скрывая в тени свое лицо.
Мужчина усмехался. И с болезненной уверенностью Том узнал пародию на черты Питера Лайтоулера: тот же шрам между ртом и глазом, то же ровное выражение глаз. Но когда незнакомец улыбнулся, губы его растянулись, обнажая желто-зеленые зубы.
Том отступил назад, споткнулся о кресло. И обнаружил себя сидящим в нем.
Мужчина нагнулся к нему. Он говорил уверенным голосом старого друга, с рубленым устаревшим акцентом высших слоев общества.
— Тогда намекну тебе, парнишка. Мы к тебе настолько добры, готовы и молоком напоить как младенца. Вот что, плоть от моей плоти, слушай меня. Ищи в северных небесах огромный кольцевой замок. Вот тебе и ответ, вот и оправдание всему.
Протянув руку, он погладил волосы Тома, отводя их от вздрогнувшего лица. Мягкие сухие губы прикоснулись к коже на виске молодого человека.
— Запомни, — сказал старик. — Трое — это компания, четверо — толпа. И следи за звездами, следи за северным небосводом.
А потом они вдруг исчезли, все трое, и Том повалился вперед, приникнув к стволу телескопа, который, как он осознал позже, уже был направлен на северное небо.
Выбежав из дома, Том сел на велосипед и бросился в поместье, ярость затмевала рассудок. Он не заметил две фигуры, стоящие у дороги в тени деревьев: старика и хорошенькую девушку в алом платье.
Она держала его за руку, словно направляя. Или же он опирался на нее? Они проводили взглядом Тома, свирепо налегавшего на педали, удалявшегося от них в лес по аллее, а он даже не повернул головы к ним. Солнце, пронзавшее листву, освещало бесцветные волосы и иссохшую кожу старика.
Губы Тома побелели от раненой гордости. Все здесь играли им. Пользовались. Алисия, Кейт, это ужасное трио, и все остальные. Жуткие игры: куклы и маски, кошки и мышки, игра по ролям без текста.
Игры садистов.
— Кейт здесь? — Он ввалился в кухню.
Саймон и Алисия сидели за столом, мирно срезая стручки фасоли.
Саймон пристально посмотрел на него.
— В чем дело?
— Она пошла к этому сукину сыну, Лайтоулеру.
— Абсолютно точное описание, но ты, Том, ведешь себя неразумно. — Алисия опустила нож.
— Еще эти проклятые твари, мужик и две бабы… — Том отодвинул кресло от стола и рухнул в него. — Они сказали, что Кейт отправилась гулять с Лайтоулером в лес и я, мол, могу их там отыскать. Мне это не нравится, мне это совсем не нравится. Эти трое — отбросы общества… кем еще они могут оказаться… компания скверная…
Он ожидал от них недоверия, но только не презрения.
— Если ты так волнуешься за Кейт, то почему не отправился искать ее?
Алисия опустила нож и встала, вытирая руки о чайное полотенце.
— По-моему, ты достаточно вырос, чтобы не пугаться дешевой сценки, устроенной парой бродячих актеров.
— Что? В них нет ничего театрального, одна грязь, мерзость…
— А ты попрекаешь меня тем, что я пью, — сказал Саймон матери, игнорируя слова Тома.
Алисия снимала свой жакет с крючка у двери. Она посмотрела на него пренебрежительно, будто он сделал faux pas[44], воспользовался не той вилкой или допустил подобный промах.
— Я не пьян! — завопил Том, ударяя кулаком по столу. — Я просто хочу отыскать Кейт!
— Как трогательно! — проговорил Саймон. — Какая преданность!
— Скажи мне, Том, что именно тебе известно. Почему, по-твоему, она не может погостить у своего деда? — спросила Алисия.
— У своего деда? Нет, это не так, ты все перепутала; он родственник по вашей линии, ваш бывший муж, и не имеет ничего общего с Кейт или Рут.
— Ты так действительно думаешь? — Саймон резанул словно бритва.
— Заткнись, Саймон! — По лицу Алисии трудно было что-нибудь прочитать, но голос ее сделался яростным. — Почему ты не хочешь продолжать свою книгу, Том? — Она стояла у двери, взявшись за ручку. — Самое лучшее, что ты можешь сделать для Кейт, это написать свою книгу. В ней будут ответы на все вопросы, если у тебя хватит терпения. Однако, по-моему, материал нуждается в некоторой перекомпоновке. Ты не интересовался еще Джоном Дауни, мужем Элизабет?
— О чем вы говорите? Я не хочу слушать литературную критику, мне нужно найти Кейт!
— Тогда я предлагаю тебе выполнить рекомендацию слуг моего отца, его ручных актеров, — объявил Саймон. — Пройдись-ка по лесу. Идея мне кажется великолепной. Потом вернешься и вновь приступишь к своей книге или займешься чем-нибудь другим, и мы, как всегда, останемся втроем.
— Трое — это компания, а четверо — толпа! — Все еще крича, Том повернулся к Алисии. — Куда вы едете?
— В Эппинг. Мне надо распаковаться, — сказала Алисия, открывая дверь. — Прости, Саймон, но, похоже, тебе придется удовольствоваться обществом одной Рут.
— Здесь всегда есть садовник, — с горечью проговорил Саймон. — Добрый старый Физекерли Бирн. Он никогда не остается в поместье: дом не принимает его. Нет, тебе придется остаться, Том, хотя бы до возвращения Кейт. Приступай же к своему magnum opus[45]. Мы все на это рассчитываем.