И в самом деле, как?
Констанс приподняла тяжелый книжный фолиант на полке, почти сразу услышав приглушенный щелчок. Два смежных стеллажа бесшумно разъехались в стороны на смазанных петлях, обнажив латунную решетку старинного лифта. Констанс шагнула внутрь, закрыла за собой ворота и повернула медный рычаг. Лифт, грохоча своими древними механизмами, поехал вниз. Через несколько секунд он дернулся и остановился. Констанс вышла в приемную. До нее донесся слабый запах аммиака, пыли и плесени. Этот запах был ей знаком. Она хорошо знала этот подвал — так хорошо, что ей почти не нужен был свет, чтобы передвигаться здесь. Это место в буквальном смысле стало ее вторым домом.
Тем не менее, она сняла с полки на ближайшей стене электрический фонарь и включила его. Констанс двинулась по лабиринту коридоров, которые, в конечном итоге, привели ее к старой двери — тяжелой и покрытой медянкой. Она толкнула дверь и проникла в заброшенную операционную. Пустая каталка блеснула в луче фонаря. Рядом с ней стояли оплетенная паутиной стояка капельницы, бочкообразный электрокардиограф и лоток из нержавеющей стали с разложенными на нем инструментами. Констанс пересекла комнату и приблизилась к известняковой стене в дальнем конце помещения. Быстро нажав на каменную панель, скрытую в стене, она заставила одну из секций повернуться. Констанс шагнула в открывшийся проем. Свет фонаря исследовал винтовую лестницу, вырезанную в фундаменте жилого дома верхнего Манхэттена.
Констанс спустилась по лестнице. Ее путь лежал в подвалы особняка. Внизу, лестница соединялась с длинным, сводчатым помещением с земляным полом, а кирпичная тропа бежала вперед сквозь серию бесконечных залов. Констанс последовала дальше по тропинке мимо кладовых, ниш и гробниц. Пока она двигалась, свет ее фонаря выхватывал множественные ряды шкафов, заполненных бутылками химикатов всех цветов и оттенков, сверкающих, как драгоценные камни на свету. Это все, что осталось от химической коллекции Антуана Пендергаста, который был известен широкой общественности под псевдонимом Енох Ленг — двоюродный прапрадед агента Пендергаста и один из сыновей Иезекииля Пендергаста.
Любовь к химии проходила через каждое поколение этой семьи.
Жена Изекииля, носившая имя Констанция[133] — такая схожесть имен могла быть судьбоносным совпадением, а могла, в сущности, не значить ничего — умерла из-за эликсира, который изобрел ее муж. Лишь в те последние, отчаянные недели ее жизни, судя по семейным преданиям, Иезекииль, наконец, узнал правду о своем чудодейственном лекарстве. После ужасной смерти жены он покончил с собой и был похоронен в освинцованном фамильном склепе в Новом Орлеане под старым семейным особняком, известным как Рошнуар. Сейчас особняк Рошнуар был герметично опечатан после страшного пожара и лежал под асфальтом автостоянки.
Но что же случилось с лабораторией Иезекииля? С его коллекцией химикатов? С его записными журналами? Неужто они все погибли в огне? Или, быть может, его сын Антуан, унаследовавший химические исследования своего отца, перевез их сюда, в Нью-Йорк? Если так, они должны были находиться где-то в этих ветхих подвальных лабораториях. Насколько Констанс знала, остальные три сына Иезекииля не демонстрировали интереса к химии. Комсток стал весьма известным иллюзионистом. Боэций — прапрадед Пендергаста — уехал, чтобы стать исследователем-археологом. Она так и не смогла выяснить, чего достиг Морис, четвертый брат, кроме того факта, что он весьма рано умер от алкоголизма.
Если Иезекииль оставил после себя заметки, лабораторное оборудование или химические вещества, Антуан — или, как Констанс предпочитала называть его, доктор Ленг — был единственным, кто мог проявить к ним интерес. И если он его проявил, то, возможно, часть исследований Иезекииля (а быть может, и сама формула эликсира) все еще находится здесь.
Формула и… противоядие. Констанс знала, что хочет почти невозможного, и все же надеялась отыскать все это здесь, пока Пендергаст не умер…
Миновав несколько залов, она прошла под романской аркой, украшенной выцветшим гобеленом, в комнату, лежавшую в полном беспорядке. Поваленные полки, разлитое содержимое бутылок — все это было результатом конфликта, имевшего место восемнадцать месяцев тому назад. Констанс и Проктор пытались восстановить порядок из хаоса, и эта комната была одной из последних в очереди на реставрацию. По полу была безжалостно разбросана энтомологическая коллекция Антуана: разбитые бутылки, наполненные засохшими брюшками шершней, крыльями стрекоз, переливающимися грудками жуков, и сушеными пауками.
133
В третьей книге («Кабинет Диковин») Constance Greene изначально переводили как «Констанс», а Constace Pendergast переводили как «Констанция». Для английского языка разницы нет, это одно и то же имя, но мы предпочли сохранить стилистику предыдущих книг, поэтому у нас «Констанс Грин» и «Констанция Пендергаст».