Агент остановился в переулке, чуть покачнувшись. Принятые наркотические лекарства, обойтись без которых он теперь не мог, уже притупили его разум и замедлили реакции. В его нынешнем состоянии было бы слишком рискованно пытаться проскользнуть в фавелу незамеченным.
По-португальски Пендергаст мог связать всего несколько слов… к тому же, он был уверен, что в фавелах доминировали особые местные наречия, освоить которые он был не в состоянии. Если б он попытался выдать себя за кого-то другого, местные наркобароны и их охранники мигом приняли бы его за полицейского под прикрытием и расстреляли на месте без суда и следствия. Итак, единственно верным вариантом было не маскироваться вовсе, чтобы обратить на себя внимание.
Он подошел к юношам, которые смотрели на него прищуренным взглядом, застывшим без движения. Над их головами тянулся поток электрических проводов и телевизионных кабелей, смыкающихся над улицей так плотно, что почти погружал ее в вечный мрак. Линии передач провисали под собственным весом, напоминая зловещую, опасную паутину. Сама смрадная улица походила на горячую духовку: воздух здесь провонял мусором, гарью, собачьими экскрементами и едким дымом.
Когда Пендергаст приблизился, дозорные — пока не поднимаясь со своих насестов — позволили своим автоматам соскользнуть с плеч в руки. Пендергаст не предпринял никаких попыток обойти их. Вместо того он подошел к старшему из двух сторожей. Мальчик — ему было не больше шестнадцати — осмотрел агента сверху вниз со смесью любопытства, враждебности и презрения. В знойную жару одетый в черный костюм, белую рубашку и шелковый галстук, Пендергаст выглядел, как пришелец с другой планеты.
— Onde vock vai, gringo? — спросил дозорный угрожающим тоном по-португальски. Пока он произносил эти слова, другой юнец — повыше, с бритой головой — соскользнул со своей бочки, вскинул автомат и небрежно прицелился в Пендергаста.
— Meu filho, — сказал Пендергаст. — Мой сын.
Мальчишка загоготал в голос, обменявшись взглядами со своим напарником. Без сомнения, для них обоих эта ситуация была не нова: отец, ищущий в трущобах Рио своего блудного сына. Бритоголовый приготовился выстрелить в Пендергаста без лишних расспросов, однако низкорослый мальчишка, который, казалось, был настроен поговорить, остановил напарника. Стволом своего автомата он жестом приказал Пендергасту поднять руки. Агент выполнил это указание, и бритоголовый юнец обыскал его. И паспорт, и бумажник были сурово изъяты. Небольшое количество денег из кошелька мальчишки отобрали и тут же поделили между собой, однако над «Лес Баером» .45 калибра у них возник горячий сор. Коротышка выхватил пистолет у бритоголового и потряс им перед лицом Пендергаста, принявшись сыпать на него потоком каких-то гневных вопросов по-португальски.
Пендергаст пожал плечами.
— Meu filho, — повторил он.
Спор продолжился, и вскоре вокруг собралась небольшая толпа любопытствующих зевак. Казалось, что бритоголовый, в конце концов, добьется своего. Опустив руку в секретный внутренний карман пиджака, Пендергаст извлек оттуда пачку денег — тысячу реалов — и предложил низкорослому дозорному. — Meu filho, — повторил он еще несколько раз, тихим, не угрожающим голосом.
Подростки посмотрели на деньги, но не взяли их.
Пендергаст снова полез в карман, вынул еще тысячу реалов и добавил их к пачке, которую уже протягивал. Две тысячи реалов — тысяча долларов — в этих кругах явно считались большой суммой.
— Por favor[88], — произнес Пендергаст, аккуратно размахивая деньгами перед дозорными. — Deixeme entrar[89].
Лицо низкорослого юнца исказилось нелепой гримасой, и он жадно выхватил деньги.
— Porra!, — пробормотал он.
Это вызвало еще один взрыв негодования его бритоголового напарника, который был явно настроен просто убить Пендергаста и забрать деньги. Но коротышка заткнул его потоком проклятий. Он передал паспорт и бумажник обратно Пендергасту, удержав пистолет.