Сразу же после этого манеры офицера изменились. Напыщенность, официоз и бюрократическое поведение исчезли.
— Сэр, — промямлил он, — вы должны были показать мне это в первую очередь. Если бы я знал, что вы здесь по делам, я бы не стал выписывать вам штраф. Однако это не оправдывает…
Американец наклонился к низкому полицейскому.
— Вы не поняли. Я здесь неофициально. Я всего лишь путешественник, который остановился выпить на посошок по дороге в аэропорт.
Офицер покачал головой и отошел. Он повернулся к «Ламборджини» и штрафной квитанции, которая медленно покачивалась на ветру, проносившемуся по Place-du-Cirque.
— Позвольте мне, monsieur, забрать квитанцию, но я вынужден просить вас…
— Не забирайте талон! — рявкнул американец. — Даже не трогайте его!
Офицер повернулся, теперь окончательно напуганный и растерянный.
— Monsieur? Я не понимаю.
— Не понимаете? — голос американца становился холоднее с каждым словом. — Тогда позвольте мне объяснить это словами, которые, я надеюсь, даже ваш тщедушный интеллект сможет понять! Я решил, что хочу оставить этот штраф, Офицер Лизоблюд! Я собираюсь оспорить этот штраф в суде! И, если я не ошибаюсь, это значит, что вы тоже должны будете явиться в суд. Мне доставит огромное удовольствие указать судье, адвокатам и всем остальным собравшимся на то, что вы — всего лишь позорная человеческая тень! Тень? Я преувеличиваю! Тень, по крайней мере, может быть выше, намного выше! Но вы — лилипут, засохший телячий язык, прыщ на заднице человечества! — резким движением американец сбил с полицейского фуражку. — Посмотрите на себя! Вам же уже шестьдесят лет! И вы все еще здесь, до сих пор выписываете штрафы за парковку, точно так же, как десять лет назад и двадцать лет назад… и тридцать лет назад! Вы, наверно, настолько прекрасно работаете, настолько необыкновенно эффективно, что ваше начальство просто не осмеливается повысить вас! Отдаю честь вашей удивительной чистоте характера, вашей пресности! Какое прекрасное творение — человек, воистину! И все же, я чувствую, вы не совсем довольны вашим положением. Тот алкогольных дух, который я явно ощущаю от вас, намекает на то, что вы частенько топите свои печали в выпивке. Будете отрицать это? Полагаю, что нет! И вашей жене это не особо нравится. О, я вижу ваши охотничьи повадки, вашу развязную напыщенность, которые мгновенно растворяются, видя силу, их превосходящую, как у истинного Уолтера Митти[118]! Ну, а если это вас утешит, то я могу в точности предсказать, что будет высечено на вашем надгробии: «С вас сорок пять франков, пожалуйста!» Теперь, будьте так любезны, отойдите от моей машины, и я просто пойду в ближайший полицейский участок, чтобы… чтобы…
Во время этой тирады, лицо американца потускнело, сделалось потерянным, осунувшимся и серым. На висках выступили капли пота. Он запнулся в своей тираде, провел ладонью по лбу, помахал рукой перед носом, как будто отмахиваясь от какого-то запаха. Габлер заметил, что все в кафе — и даже на улице — умолкли, наблюдая за разыгрывающейся перед ними странной драмой. Этот бледный мужчина в черном был то ли пьян, то ли под действием наркотиков. Теперь он двинулся шатающейся походкой в сторону «Ламборджини», офицер быстро отступил с его пути. Американец потянулся к дверной ручке, попытался схватить ее слепым, неаккуратным движением… и промахнулся. Он шагнул вперед, покачнулся, устоял на ногах, снова покачнулся, а затем рухнул на тротуар. Кто-то позвал на помощь, некоторые повыскакивали из-за своих столов. Габлер тоже вскочил, опрокинув стул. Он даже сразу не понял, что только что пролил свой наполовину полный бокал «Пфлюмли» на штанину своих хорошо отутюженных брюк.
45
В двадцать шестом полицейском участке лейтенант Питер Англер сидел за столом в своем кабинете. На каждом из четырех углов стола лежало по толстой пачке документов, в центре сего этюда — словно в ритуальных целях — располагалось три предмета: серебряная монета, кусок дерева и пуля.
В каждом расследовании наступал период, когда Англер чувствовал, что события достигли некого переломного момента. Именно в этих случаях он проводил свой маленький ритуал: извлекал три реликвии из ящика стола и по очереди рассматривал их. Каждая обозначала своеобразную веху его жизни. По правде говоря, определенной жизненной вехой он считал каждое завершенное расследование, но эти три предмета символизировали нечто гораздо большее, и он с удовольствием размышлял над их значимостью.
118
Уолтер Митти — персонаж фильма «Невероятная жизнь Уолтера Мити», скромный и незаметный служащий, которому иногда хочется совершать пусть безумные, но геройские поступки, чтобы поверить в свою силу и мужество.