Что тебе еще написать о себе? Работы сейчас много, но все же остается время и почитать… Прочел мемуары Дениса Давыдова — хорошая книга. Купил одну книгу совершенно изумительную — сборник статей Макаренко. Завтра сделаю попытку отправить тебе ее бандеролью, но не знаю, примут ли. Вообще, с книгами довольно туго. Самую же большую радость мне доставил маленький томик стихов Маяковского с «Облаком». А мне сейчас так хотелось бы перечитать самое любимое — Маяковского, Пастернака, Асеева, Блока. Так много связано в моей жизни со стихами — и юность, и любовь, и дружба. И всего этого не вернешь, то есть всего, кроме любви, ибо она со мной, моя. Моя любовь к тебе и в жизни и в смерти. Поцелуй за меня Галку. Это имя близко мне еще и потому — что оно украинское. На чужбине это особенно сладко.
Твой Пин
3.03.42 г.
Хорошая моя, единственная!
…Перечитал я сейчас все, что намазюкал. Пришел к выводу, что написал не письмо, а рецензию на твою телеграмму…
Что тебе написать, кроме этого? Служба моя протекает не без терний — окончательно отморозил себе один палец на левой ноге, — но и не без лавров: наша школа лучшая в дивизии, а мой взвод — лучший в школе. Имею благодарность от командира полка за выполнение (первым) огневой задачи. Мой взвод — единственное подразделение в полку, которое отстрелялось на «отлично». Вот где пригодилась моя снайперская школа. Видишь, ничто в этом мире не пропадает даром…
…Пиши, и побольше, о себе, дочурке и о наших.
Твой Пин
14.03.42 г.
Родная моя!
…Сегодня мы выпустили первую партию снайперов и завтра начнем обучать еще одну партию… Думаю, что числа 10–15 мая выедем туда. Какие еще подробности о себе писать? Живу, хлеб жую — конечно, когда он есть, ибо нам выдают паек на 4–5 дней, а мы его съедаем за 3–4 дня, а потом сидим сутки на одной картошке, которую покупаем по 100 рублей за пуд. Это вообще единственное, что здесь можно купить. Да, вот еще, пожалуй, молоко — хотя и с трудом, но все же достаем по 20 рублей за литр… К концу месяца из зарплаты осталось 300 рублей, которые думал отправить тебе, но… позавчера подоспел заём и пришлось их выложить. У нас, видишь ли, такая установка, что деньги надо выложить наличными. Государство нам, очевидно, не очень-то доверяет, да оно и понятно — а вдруг мы загнемся раньше, чем через 10 месяцев? Ведь это будет такой убыток, такой убыток… В общем, хорошо, что я, наконец, собрался тебе выслать аттестат, и независимо от моей дальнейшей судьбы ты с 1 мая будешь получать 400 рублей ежемесячно. Я таю надежду, может быть, глупую, ребяческую, но все же надежду, что эти крохи дадут тебе возможность бросить свое карточное бюро и у тебя будет больше времени для нашей крошки. Ты пишешь, что тебе и больно и смешно читать то место, где я сомневаюсь в ее существовании. Ты знаешь, родная моя, что сейчас, когда от тебя долго нет письма, я прежде всего думаю о ней — «Вот с Галкой, наверно, что-нибудь случилось…». Как я ее люблю! Ни разу не видев, ни разу не держав на руках. Увижу ли я когда-нибудь ее? Обниму ли когда-нибудь тебя? Эти и только эти мысли немного отравляют мое горячее желание как можно скорее попасть туда. А желание туда — огромное. Здесь, на месте, все так осточертело, что жду не дождусь команды — «на колеса». Ждать, вероятно, не очень долго, потому что мы уже начали получать вооружение. Если бы Красная Армия с самого начала имела столько его и такого, какое нам дают сейчас, с фашистами было бы давно покончено. Но тогда были люди первого сорта и оружие 10-го, а теперь…
Ну, вот тебе (на закуску) еще один опус:
Ты знаешь, моя единственная, я даже растроган твоими отзывами о последних стихах. Правда, у меня есть какое-то чувство их общественной неполноценности: тебя они волнуют, потому что там идет речь о близких тебе вещах, но будут ли они трогать других?..
У вас уже лето, а у нас только-только весна, в городе еще лежит снег, реки еще не вскрылись, но на улицах уже лужи, над моим домом без конца щебечет жаворонок и прилетели скворцы. Почему ты не перелетная птица, почему ты не прилетела ко мне и не прилетишь! Боже мой, когда мы, наконец, будем вместе, когда кончится это одиночество — мое и твое?