– Четверо, – ответил Рубен. – Я, неандерталец и две женщины: профессор Мэри Воган из Йоркского университета и Луиза Бенуа, физик из Нейтринной обсерватории Садбери.
– Как я понимаю, один из них болен.
– Да, неандерталец. У него сильный жар.
– Запишите мой номер. – Федерал продиктовал серию цифр.
– Записал.
– Я планирую дежурить здесь, пока меня не сменят в 23:00, – сказал Меттьюз. – Сменщик будет по этому же номеру; звоните, если что-то понадобится.
– Мне нужны антибиотики для Понтера. Пенициллин, эритромицин и много других.
– У вас дома есть выход в Интернет?
– Есть.
– Составьте список и пришлите мне: Роберт Меттьюз, с двумя «т», собака, rcmp-grc.gc.ca – robert_matthews@grc.gc.ca. Записали?
– Да, – ответил Рубен. – Лекарства мне нужны как можно быстрее.
– Мы их доставим сегодня, если это можно купить в аптеке или раздобыть в Сент-Джозефе.
– Нам также нужны продукты.
– Привезём всё, что нужно. Пришлите мне список продуктов, предметов гигиены, одежды – всё, что понадобится.
– Отлично, – сказал Рубен. – Я также возьму образцы крови у всех четверых; их нужно будет доставить в Сент-Джозеф и другие лаборатории.
– Сделаем, – ответил Мэттьюз.
Они договорились звонить при любой смене обстоятельств, и Рубен положил трубку. Мэри услышала его шаги на лестнице – он спускался вниз.
– Ну? – спросила Луиза, переводя взгляд с Рубена на Мэри и обратно и выдавая тем самым, что Мэри подслушивала на телефоне.
Рубен вкратце пересказал разговор с федералом и добавил:
– Я дико извиняюсь за всё это; мне правда очень жаль.
– А что насчёт остальных? – спросила Мэри. – Других людей, которые контактировали с Понтером?
Рубен кивнул.
– Я скажу инспектору Мэттьюзу, что федералы должны найти их всех; думаю, для них устроят карантин в Сент-Джозефе, а не здесь. – Он сходил на кухню и вернулся с блокнотом и огрызком карандаша, которые, должно быть, использовал для составления списка покупок. – Так, значит, кто ещё контактировал с Понтером?
– Аспирант, который со мной работал, – сказала Луиза. – Пол Кирияма.
– Ещё доктор Ма, конечно же, – вспомнила Мэри, – и… Боже, она же улетела в Оттаву! Ей нельзя встречаться с премьером!
– Также куча народу в Сент-Джозефе, – сказал Рубен. – Санитары из «Скорой», доктор Сингх, рентгенолог, сёстры…
Они продолжили дополнять список.
Всё это время Понтер лежал на ковре цвета шампанского. По-видимому, он потерял сознание; Мэри видела, как поднимается и опускается его массивная грудь. Покатый лоб по-прежнему был весь в испарине, а глаза двигались под закрытыми веками, как подземные существа, мечущиеся в своих норах.
– Хорошо. Всем спасибо. – Рубен посмотрел на Мэри, потом на Луизу, потом на больного Понтера. – Теперь мне надо написать список лекарств, которыми я собираюсь лечить Понтера. Если нам повезёт…
Мэри кивнула и тоже посмотрела на Понтера. Если нам повезёт, подумала она, то никто из нас не умрёт.
Глава 26
День четвёртый
Понедельник, 5 августа
148/118/27
ПОИСК ПО НОВОСТЯМ
Ключевые слова: неандерталец.
Пребывает ли Понтер в Канаде на законных основаниях? Этот вопрос продолжает беспокоить иммиграционных экспертов в стране и за рубежом. Сегодня у нас в гостях профессор Саймон Коэн, преподаватель иммиграционного права в Университете Макгилла в Монреале…
Десять признаков, по которым мы определили, что Понтер Боддет – настоящий неандерталец:
Номер десять: когда он впервые встретил человеческую женщину, он стукнул её дубинкой по голове и отволок за волосы в пещеру.
Номер девять: при тусклом освещении его можно принять за Леонида Брежнева.
Номер восемь: когда к нему в гости пришёл Арнольд Шварценеггер, Понтер спросил: «Кто этот тощий ребёнок»?
Номер семь: смотрит только канал «Fox»[42].
Номер шесть: на вывесках «Макдоналдсов» теперь написано: «Мы обслужили миллиарды и миллиарды Homo sapiens – и одного неандертальца».
Номер пять: назвал Тома Арнольда «красавчиком».
Номер четыре: увидев в Смитсонианском музее редкий образец горной породы, изготовил из него отличный наконечник для копья.
Номер три: носит часы «Fossil»[43] и пьёт действительно «Старое Милуоки»[44].
Номер два: начал собирать патентные отчисления за огонь.
И признак номер один, по которому мы определили, что Понтер Боддет – настоящий неандерталец: волосатые щёки – все четыре[45].