– Вы, должно быть, заметили, что Понтер не любит хлеб и молочные продукты, – сказал он, сидя в своей гостиной и прихлёбывая крепчайший эфиопский кофе, который, как обнаружила Мэри, он обожал.
– Да, – согласилась Мэри, которая после душа чувствовала себя куда как комфортнее, несмотря даже на то, что пришлось одеться во вчерашнее. – Он любит мясо и свежие фрукты. Но к овощам, молоку и хлебу интереса не проявляет.
– Именно. И люди, с которым я общался, сказали, что это очень хорошо для нас.
– Почему? – спросила Мэри. Она терпеть не могла кофе, которым наслаждался Рубен; они заказали «Максвелл Хаус»[49] и даже шоколадное молоко, но их доставят только к вечеру, вместе со свежей одеждой. Пока же она получала свою дозу кофеина из банки колы.
– Потому что, – ответил Рубен, – это говорит о том, что народ Понтера не занимается сельским хозяйством. То, что мне удалось узнать от Хак, это более-менее подтверждает. Население той версии Земли, похоже, значительно меньше, чем нашей. Как следствие, они не практикуют земледелие или скотоводство, по крайней мере, не в таких масштабах, в каких ими занимаемся мы в последние несколько тысяч лет.
– Я считала, что без этого невозможно поддерживать высокий уровень цивилизации, независимо от численности населения.
Рубен кивнул.
– Жду не дождусь, когда Понтер сможет развёрнуто ответить на наши вопросы по этой теме. Так вот, мне сказали, что наши самые опасные болезни впервые появились у домашних животных, которые потом перешли на человека. Корь, туберкулёз и оспа происходят от коров, грипп – от свиней и уток, коклюш – от свиней и собак.
Мэри нахмурилась. Заметила пролетающий за окном вертолёт – опять репортёры.
– Ну, если подумать, то так оно и есть.
– Более того, – продолжил Рубен, – болезни наподобие чумы развиваются в основном в местах с высокой плотностью населения, где много потенциальных жертв. В малонаселённых местностях такие болезни, по-видимому, эволюционно нежизнеспособны: они убивают носителя прежде, чем он успевает заразить кого-то ещё.
– Да, думаю, это тоже верно, – сказала Мэри.
– Наверное, будет слишком радикальным упрощением считать, что раз общество Понтера не сельскохозяйственное, то это общество охотников и собирателей. Но это самый близкий известный нам аналог тому, что пытается описывать Хак. Общества охотников и собирателей действительно имеют значительно меньшую плотность населения, и в них и правда гораздо меньше болезней.
Мэри кивнула. Рубен продолжал:
– Как мне сказали, тот же самый принцип работал, когда в Америку явились первые европейцы. Первооткрыватели прибыли из густонаселённых аграрных обществ и кишели болезнетворными микробами. Местные жили не так плотно, и животноводство у них практически отсутствовало; они не знали чумы или других болезней, которые передавались от животных к человеку. Именно поэтому от контакта пострадала в основном одна сторона.
– Я считала, что сифилис попал в Старый Свет из Нового, – сказала Мэри.
– Да, есть некоторые свидетельства в пользу такой версии, – согласился Рубен. – Но хотя сифилис и правда впервые возник в Северной Америке, здесь он никогда не передавался половым путём. Лишь попав в Европу, он приспособился к такому способу распространения и стал одной из основных причин смертности. На самом деле эндемичная, невенерическая форма сифилиса встречается до сих пор, правда, в основном среди кочевников-бедуинов[50].
– Надо же!
– Истинная правда. Так что сифилис не опровергает картину одностороннего распространения эпидемических заболеваний, наоборот, его пример подтверждает тезис о том, что для эпидемий требуются социальные условия, типичные для перенаселённых цивилизаций.
Мэри некоторое время переваривала услышанное.
– Это значит, что вы, Луиза и я… нам, скорее всего, ничего не угрожает?
– Это выглядит весьма вероятным: Понтер страдает от чего-то, что подхватил здесь, но, скорее всего, не принёс с собой ничего, о чём следовало бы беспокоиться.
– А что будет с ним? Понтер поправится?
Рубен пожал плечами.
– Не знаю, – ответил он. – Я дал ему достаточно антибиотиков широкого спектра, чтобы одолеть большинство известных бактериальных инфекций, как грам-негативных, так и грам-позитивных. Однако вирусы не реагируют на антибиотики, и не существует такой вещи, как антивирусный препарат широкого спектра действия. Пока мы не установим, что у него действительно конкретная вирусная инфекция, накачивать его произвольными антивирусными средствами без толку – мы ему скорее навредим, чем поможем. – В голосе Рубина послышалось разочарование. – Сейчас мы действительно не можем сделать ничего, кроме как наблюдать и ждать.
50
Бедуинами принято называть всех жителей арабского мира, которые ведут кочевой образ жизни, независимо от их национальности или религиозной принадлежности.