Мэри глянула через кухонную дверь на Понтера, который по-прежнему пялился в окно, подложив кулак под выступающую нижнюю челюсть.
– Что мы можем для него сделать? – спросила она.
– Практически с самого своего прибытия он был пленником, – сказал Рубен, – сначала в больнице, а потом здесь, на карантине. Я уверен, что ему нужно время, чтобы подумать, восстановить душевное равновесие. – Он помолчал. – Джиллиан Риччи намекнула мне по имейл. Похоже, мысль, которую я высказывал ранее, пришла в голову и верхушке «Инко». Они хотят подробно расспросить Понтера обо всех месторождениях в его мире, о которых ему хоть что-то известно. Я уверен, что он будет рад помочь, но ему всё же нужно больше времени на адаптацию.
– Я согласна, – кивнула Мэри. – Но как мы можем добиться, чтобы он это время получил?
– Они прекращают карантин завтра утром, правильно? – сказал Рубен. – Так вот, Джиллиан говорит, что я могу устроить пресс-конференцию прямо здесь в десять утра. Разумеется, пресса ожидает, что Понтер будет присутствовать. Я думаю, нам надо увезти его до этого времени.
– Как? – спросила Луиза. – Дом окружают федералы – чтобы не давать любопытным пробраться сюда, но, вероятно, и для того, чтобы держать под наблюдением Понтера.
Рубен кивнул.
– Один из нас должен увезти его куда-нибудь в глушь. Я его доктор, и это моё назначение. Покой и отдых. И именно это я скажу любому, кто спросит, – Понтер находится на лечебном отдыхе по моему предписанию. Вероятно, у нас будет всего день или два, прежде чем пиджаки из Оттавы насядут на нас по-серьёзному, но я уверен, что Понтеру нужна эта пара дней.
– Я это сделаю, – сказала Мэри, удивив саму себя. – Я увезу его.
Рубен посмотрел на Луизу, ожидая, что она тоже вызовется, но та лишь кивнула.
– Если мы скажем, что пресс-конференция состоится в десять, газетчики начнут подтягиваться к девяти. Но если вы с Понтером выберетесь через задний двор, скажем, в восемь, вы с ними разминётесь. С задней стороны есть забор, там, за деревьями, но вы через него легко перелезете. Только убедитесь, что никто вас не видит.
– И что потом? – спросила Мэри. – Просто пойдём бродить по лесу?
– Вам нужна машина, – сказала Луиза.
– Моя осталась на шахте, – отреагировала Мэри. – И я не могу взять одну из ваших – федералы не дадут нам уехать. Как сказал Рубен, нам нужно ускользнуть незаметно.
– Без проблем. Я устрою так, что мой друг встретит вас завтра утром на каком-нибудь просёлке позади дома. Он отвезёт вас на шахту, и вы пересядете в свою машину.
Мэри моргнула.
– Правда?
Луиза пожала плечами.
– Легко.
– Я… я совсем не знаю этих мест, – засомневалась Мэри. – Мне нужна карта.
– О! – сказала Луиза. – Тогда я точно знаю, кому позвонить, – Гарту. У него новомодный «Handspring Visor»[70] с GPS-модулем. Он проложит вам маршрут до любого места и будет подсказывать, где поворачивать.
– И он мне его отдаст? – усомнилась Мэри. – Ведь эти штуки жутко дорогие.
– Ну, на самом-то деле он будет оказывать услугу мне, – сказала Луиза. – Так, давайте я ему сейчас позвоню и всё устрою. – Она поднялась с кресла и ушла наверх. Мэри смотрела ей вслед с изумлением и восторгом. Интересно, каково это – быть настолько красивой, что можешь просить мужчин о чём угодно и знать, что они никогда не откажут.
Понтер, осознала она, не единственный, кто чувствует себя чужим в этом мире.
Жасмель и Адекор вернулись транспортным кубом на Окраину, в дом Адекора и Понтера. По дороге они почти не разговаривали, частично из-за того, что Адекор был погружён в раздумья над откровениями Даклар Болбай, частично потому, что ни ему, ни Жасмель не нравилась мысль о ком-то, сидящем в павильоне архива алиби и следящем за каждым их словом и шагом.