— Не знаю, — не покривив душой, ответил Рубен.
— Одна из интерпретаций такова: единственный фотон превратился в волну энергии, а когда волна ударяет в барьер со щелями, каждая щель порождает новый волновой фронт, так что мы получаем классическую интерференционную картину — гребни и провалы двух волн где-то усиливают друг друга, а где-то взаимно уничтожаются.
Её слова породили у Рубена какие-то смутные воспоминания.
— Понятно.
— Как я сказала, это лишь одна из интерпретаций. Согласно другой вселенная в этот момент расщепляется, и на короткое время появляется две вселенные. В одной фотон — по-прежнему частица — проходит через левую щель, во второй — через правую. И поскольку не имеет никакого мыслимого значения, через какую щель фотон на самом деле прошёл в той или иной вселенной, две вселенные снова сливаются в одну, и интерференционная картина — то, что получается в результате.
Рубен кивнул; ему казалось, что данных обстоятельствах это единственная правильная реакция.
— Так вот, — продолжала Луиза, — у нас есть достаточная экспериментальная база для того, чтобы поверить в возможность существования параллельных вселенных — мы действительно видим интерференционную картину, посылая единственный фотон сквозь пару щелей. Но что, если две вселенные не сливаются в одну? Что если после расщепления они продолжают существовать независимо?
— Да? — сказал Рубен, пытаясь не упустить нить.
— Представьте себе вселенную, разделившуюся на две, скажем, десятки тысяч лет назад, тогда, когда две ветви человечества ещё жили бок о бок: наши предки, кроманьонцы, — Рубен отметил, что она произнесла это название на французский манер[15], — и предки Понтера, древние неандертальцы. Я не знаю, как долго два вида сосуществовали, но…
— Со 100000 лет назад до примерно 27000 лет назад, — подсказал Рубен.
Луиза сделала удивлённое лицо; она явно не ожидала от Рубена таких познаний.
Рубен пожал плечами.
— К нам приехала генетик из Торонто, Мэри Воган. Она рассказала.
— Ах. Понятно. Так вот, в некоторый момент в прошлом, возможно, произошло разделение, после которого две вселенные продолжили расходиться. В одной доминировать стали наши предки. В другой вершины эволюции достигли неандертальцы, создав собственный язык и цивилизацию.
Рубен чувствовал, что у него начинает звенеть в голове.
— Но… но как тогда между двумя вселенными снова возникла связь?
— Je ne sais pas, — сказала Луиза, качая головой.
Они выехали из Садбери и покатили по просёлочной дороге к городку с весьма не соответствующим названием Лайвли[16], возле которого и располагалась шахта.
— Понтер, — сказал Рубен. — Думаю, уже можно встать; движения здесь почти нет.
Понтер не пошевелился.
Рубен понял, что выразился слишком замысловато.
— Понтер, вверх, — сказал он.
Он услышал шуршание газетных страниц и увидел, как массивная фигура Понтера появляется в зеркале заднего вида.
— Вверх, — подтвердил Понтер.
— Сегодня, — сказал Рубен, — останетесь в моём доме, понятно?
После паузы, в течение которой он, вероятно, выслушивал перевод, Понтер ответил:
— Да.
— Понтер нужен еда, — добавила Хак.
— Да, — сказал Рубен. — Да, скоро поедим.
Они продолжили путь к дому Рубена и прибыли туда минут через двадцать. Это был современный двухэтажный коттедж на участке в пару акров на самой границе Лайвли. Все вошли в дом; зрелище того, как Рубен отпирает входную дверь, а потом запирает её на засов и набрасывает цепочку, вызвало у Понтера неподдельный интерес.
Внутри Понтер улыбнулся.
— Прохладно, — сказал он с восторгом. Наличие у Рубена кондиционера явно обрадовало его.
— Ну, — сказал Рубен, улыбаясь Луизе и Понтеру, — добро пожаловать в моё скромное жилище. Устраивайтесь кто как хочет.
Луиза огляделась вокруг.
— Вы не женаты? — спросила она.
Рубен подумал о том, что могло побудить её задать такой вопрос. Возможно, она хотела узнать, свободен ли он — такая интерпретация нравилась ему больше всего. Вторая, более вероятная — она вдруг сообразила, что заехала в какую-то тьмутаракань с человеком, с которым едва знакома, и теперь находится с ним и неандертальцем в пустом доме. Возможна и третья, самая вероятная, осознал Рубен, оглядывая царящий в гостиной беспорядок — разбросанные повсюду журналы, тарелку с засохшими остатками пиццы на кофейном столике — что он очевидно живёт один; никакая женщина не смирится с подобным бардаком.
15
Название «кроманьонцы» французского происхождения (от пещеры Cro-Magnon в Дордони на юго-востоке Франции, где впервые были найдены их останки). Англоязычные североамериканцы обычно произносят его как «кромэгнон».