Жасмель Кет появилась у дома Адекора около полудня. Адекор был удивлён и обрадован её приходом.
— Здравый день, — сказал он.
— И тебе того же, — ответила Жасмель, наклоняясь, чтобы почесать Побо за ухом.
— Хочешь есть? — спросил Адекор. — Мясо? Сок?
— Нет, не надо, — сказала Жасмель. — Я сегодня много читала на судебные темы. Ты не думал ещё о встречном иске?
— Встречном иске? — повторил Адекор. — Против кого?
— Против Даклар Болбай.
Адекор отвёл Жасмель в дом. Он уселся на стул, она взяла второй.
— В чём я её обвиню? — сказал Адекор. — Она мне ничего не сделала.
— Она помешала тебе скорбеть по утраченному партнёру…
— Да, — согласился Адекор. — Но это наверняка не преступление.
— Точно ли? — сказала Жасмель. — Что Кодекс Цивилизации говорит о вмешательстве в чужую жизнь?
— Много чего, — сказал Адекор.
— Я думаю о той части, в которой говорится, что «не должно потакать необоснованным нападкам; цивилизация функционирует благодаря тому, что мы используем всю её мощь против отдельного человека лишь в наиболее вопиющих случаях».
— Она обвинила меня в убийстве. Трудно придумать более «вопиющий» случай.
— Но у неё не было против тебя ни единой прямой улики, — сказала Жасмель. — Это делает её действия недостаточно необоснованными — вернее, таковыми их может посчитать арбитр.
Адекор покачал головой.
— Не думаю, что на Сард этот аргумент произведёт впечатление.
— Да, но Сард не может слушать встречный иск; таков закон. Ты будешь выступать перед другим арбитром.
— Правда? Тогда, возможно, стоило бы попробовать. Но… но моя цель не затянуть этот процесс, а поскорее его закончить, чтобы освободиться от судебного надзора и вернуться в лабораторию.
— О, я согласна, что выдвигать встречный иск тебе не стоит. Но предположение о том, что ты мог бы это сделать, возможно, помогло бы тебе добиться правды.
— Правды? Какой правды?
— Правды о том, почему Даклар так настойчиво тебя преследует.
— Так ты знаешь, почему? — спросил Адекор.
Жасмель опустила глаза.
— Я не знала до сегодняшнего дня, но…
— Но что?
— Я не могу тебе сказать. Если ты это узнаешь, то только от самой Даклар.
Глава 36
Рубен, Луиза, понтер и Мэри сидели вокруг стола у Рубена на кухне. Все, кроме Луизы, ели гамбургеры; перед Луизой стояла тарелка салата.
По-видимому, в мире Понтера было принято есть руками в перчатках. Понтер не любил пользоваться столовыми приборами, и гамбургер оказался приемлемым компромиссом. Он не ел булочку, но пользовался ею, как ухваткой: выдвигал мясо между её половинками и откусывал высунувшуюся часть.
— Стало быть, Понтер, — сказала Луиза, заводя разговор, — вы живёте один? Я имею в виду, в вашем мире.
Понтер покачал головой.
— Нет. Я жил с Адекором.
— Адекор, — повторила Мэри. — Так звали того, с кем вы вместе работали.
— Да, — сказал Понтер. — Но он также мой партнёр.
— В смысле, ваш бизнес-партнёр? — сказала Мэри.
— Ну, это тоже, я полагаю. Но он также мой «партнёр»; мы это так называем. Мы живём в одном доме.
— А, — сказала Мэри. — Вы соседи.
— Да.
— Вы делите расходы и обязанности.
— Да. И еду, и постель, и…
Мэри обозлилась на себя за то, как подпрыгнуло при этих словах её сердце. Она была знакома со многими геями; просто ей было привычнее, когда они выходили из шкафов[32], а не выпрыгивали из межпространственных порталов.
— Так вы гей! — воскликнула Луиза. — Круто!
— На самом деле дома я был счастливее[33], — ответил Понтер.
— Нет-нет-нет, — сказала Луиза. — Не счастливый. Гей. Гомосексуалист. — Би-ип. — Тот, кто вступает в сексуальные отношения с лицами того же пола: мужчина, который занимается сексом с другими мужчинами, или женщина, которая занимается сексом с другими женщинами.
Понтер выглядел более озадаченно, чем когда бы то ни было раньше.
— Невозможно заниматься сексом с представителем того же пола. Секс — это потенциально репродуктивный акт, который требует участия самца и самки.
— Ну, ладно, секс не в смысле полового акта, — сказала Луиза, — а в смысле интимного контакта, ну вы знаете — скажем так, нежное соприкасание… гениталий.
— О, — сказал Понтер. — Да. Мы с Адекором это делали.
32
«Выйти из шкафа» (come out of the closet) означает открыто признаться в своей гомосексуальной ориентации, перестать её скрывать.