– Пожалуйста, верните обратно, это мой… бывший жених, – вскакиваю я перед ним. Мой голос звучит куда громче, чем я бы хотела. Почти неприлично громко.
– Тогда я – ручной песик Мадонны, – шутит кто-то из подвыпивших парней.
– А не тот ли это чувак, который пырнул ножом свою подружку?
– Нет! – разворачиваюсь я так резко, что стоящие рядом люди вздрагивают от неожиданности. – Разве он похож на маньяка?
– На святошу не похож тоже, – заключает кто-то, и все тут же забывают о предмете разговора, отдавая все внимание громиле в бейсбольной форме с битой наготове.
Я расплатилась за фреш и побрела домой. Стирая пот со лба, а из памяти – образ роскошной женщины, целующей Боунса своими порочными губами. Когда мне захочется нанести кому-то тяжкие телесные повреждения – именно эту картину я оживлю у себя в памяти.
Сама процедура по переносу эмбрионов заняла не больше десяти минут. Раньше я и представить не могла, что, когда дело дойдет до беременности, буду говорить об этом, используя слова «процедура» и «эмбрионы» вместо «о боже, дорогой, у меня задержка!».
– Да-да, это как парашютный спорт. Готовишься днями и ночами, а прыжок длится всего пару минут, – улыбнулся доктор Раджив и подал мне стакан воды, пока я лежала в кресле с раскинутыми в стороны ногами. – Полежите пока, не вставайте. Я укрою вас одеялом. Вообще вы прямо сейчас можете отправиться домой, но я рекомендую немного полежать. Послушайте музыку, почитайте «Фейсбук»…
– Нет, спасибо. Читать что-то в такую минуту в «Фейсбуке» – это как есть попкорн перед лицом Господа. Я просто полежу и подумаю… о всяком. Прочувствую момент.
– Знаете, Скай… Наши предки вышли на сушу миллионы лет назад, но наши эмбрионы так и не научились развиваться в какой-нибудь другой среде. Они по-прежнему начинают жизнь в своем маленьком океане, который создает для них женское тело. Жидкость в матке по составу похожа на морскую воду – она теплая, соленая и наверняка идентична той среде, в какой жили наши далекие-далекие предки. Так что вы – больше не вы. Теперь вы океан.
Я океан.
Ничего нет ни в небесах, ни под землей. Ад и рай – они внутри нас. Меня ввели в заблуждение. Я – океан, я – море, внутри меня целый мир. Мир, потерянный в бездне. Мир, утопленный в самом себе. Никакие легкие меня не спасут. Останутся лишь обломки, лишь призрак. Мы просто будем смотреть, как разбиваются волны. Ад существует, поверь мне, я сам его видел. Рай тоже есть, давай хранить это в секрете…[37]
Я услышала эту песню в баре, куда забрела накануне. И – возможно, потому что это нагромождение звуков, грохота и крика мало походило на все, что я слышала раньше, или еще черт знает почему, – не испытала никаких неприятных ощущений. Наоборот, этот безумный хардкор завораживал так же, как океан в шторм, как смерч, как хаос несобранной головоломки. А сквозь железную решетку звуков гитары и ударных проступала красивая, надрывная мелодичность. Все равно что открыть жестяную ржавую шкатулку и вдруг обнаружить внутри шелковые ленты, и жемчужный браслет, и мягкое сизое перо неведомой птицы…
Все, Полански, твоя карма окончательно испорчена. Теперь ты не только без пяти минут беременная авантюристка, но и хардкорщица.
Спасай себя, задерживай дыхание. Течение такое сильное, что можешь не выплыть. Дыши ради меня, дыши. Леди и джентльмены! Прошу минуточку внимания! У меня есть кое-что, что вам всем следовало бы знать: ад существует, поверьте мне, я сам его видел. Рай тоже есть, давайте хранить это в секрете.
Я сидела в кровати, подняв одеяло до подбородка, сжав в руке плеер. Полумрак моей новой квартиры убаюкивал. За окном наливалась прохладной темнотой сентябрьская ночь. Я слушала музыку – аккуратно, неторопливо, будто трогая палочкой незнакомое существо. Словно пробуя незнакомую микстуру, которая могла или отравить меня, или облегчить мои муки. Пока внутри меня искали свой путь между жизнью и вечностью две человеческие души.
Уже проваливаясь в сон и вспоминая Боунса на вручении музыкальной премии, я вдруг поняла, что он никогда не говорил со мной о музыке. Интересно почему. Я пыталась представить, как он играет на электрогитаре, или пробегает пальцами по клавишам, или орудует барабанными палочками. Как восхитительно это, должно быть, выглядит…
Пока ты учишься в школе, ты снисходительно, а то и с насмешкой, смотришь на мальчишек, которые таскают в футлярах музыкальные инструменты, занимаются в музыкальной школе, протирают штаны за игрой на пианино или учатся петь октавы. Ты не стала бы с таким встречаться. Ты бы грезила о хулигане из параллельного класса…
37
Здесь и ниже цитируется в переводе автора текст песни «Crucify Me» («Распни меня») группы Bring Me The Horizon.