– Я пока ничего не знаю. Я пригласила их сегодня вечером обедать у Монтэна, может быть за десертом я решу этот вопрос. Во всяком случае, Джимми, я вам даю отпуск до полуночи. Отправляйтесь развлекаться с вашими друзьями. Тем временем я подумаю о моих трех вздыхателях и обсужу их сравнительные достоинства.
Монтэн – наиболее известный владелец ресторана в окрестностях Сан-Тровазо. Беседки его сада – приют венецианской богемы, смакующей там Zuppa di verdura[25] сдобренный головокружительными парадоксами, широковещательными воззваниями нео-футуристов и шумными спорами об ирредентизме.
В этот вечер леди Диана обедала в обществе своих трех вздыхателей: француза, немца и англичанина. Месье де Мантиньяк – холодный, прекрасно владеющий собой, скупой на жесты и порывы, являл собой полный контраст с твердо укоренившимся представлением о парижанине, как о существе экспансивном, болтуне и юбочнике. Сэр Реджинальд Деклинг – пылкий, решительный и язвительный. Доктор Эрих Краузе-меланхолически влюбленный, ганноверский дворянин, скрывающий за своими ясными голубыми глазами стальную волю.
Мантиньяк, культурный рантье, посещал Венецию, как артист и дилетант. Сэр Реджинальд Деклинг, атташе министерства иностранных дел, занимался в Лидо плавательным спортом B промежутке между двумя дипломатическими миссиями. Краузе, миллионер-промышленник, начиненный иностранными банкнотами, продавал итальянцам тяжелые орудия.
После обычных банальностей леди Диана повернулась к Деклингу и заметила:
– Ужасная история, это убийство лорда Стэнли в Каире, не правда ли, Реджинальд?.. Мой муж представил его мне в Букингемском дворце. Он был тогда только-что назначен верховным комиссаром Египта и казался очень довольным… Видно, ему суждено было погибнуть на земле Фараонов.
– Да, леди Диана, это восстание действительно возмутительная история. Положение, по-видимому, становится угрожающим. Телеграмма из Лондона сообщает, что флот Средиземного моря отправляется в Александрию.
Эрих Краузе посмотрел на Деклинга с иронической улыбкой.
– Ты сам хотел этого, Жорж Данден![26] И, гордый своим знанием Мольера, немец прибавил: – Еще немного, и ключ к водам Красного моря окрасится кровью… Ба! Господство над путями в Индию стоит костей английского гренадера, как сказал бы наш покойный Железный канцлер[27]. Только вот ваши добрые союзники, французы, будут втихомолку подсмеиваться над вами… Ха, ха, ха!
– Простите, простите, – запротестовал Мантиньяк. – Отдать Египет египтянам – значит отдать и Алжир арабам, а это был бы конец нашему североафриканскому владычеству. Наши интересы связаны.
Леди Диана, потягивая кьянти, примирительно заметила:
– Лига Наций уладит все это.
Все три чичисбея искренне засмеялись этому замечанию, а Краузе проговорил:
– О, да, игрушка, изобретенная профессором истории, впавшим в детство… Забавная выдумка! Все-таки задачи ее благородны. Любовь к миру – прекрасная вещь и в конце концов она восторжествует.
– Все это верно, дорогая леди Диана… Но Лига Наций без санкций – все равно, что город без полиции. Кулачное право будет еще долго регулировать отношения народов. Все остальное – фантасмагория. Видели ли вы когда-нибудь толпу, способную мыслить? Направляли ли когда-нибудь массы силой логических доводов? Борьба за существование, жестокая между отдельными личностями, становится яростной между нациями. Поэтому Лига Наций, взывающая к добрым чувствам народов и пугающая их эфемерными санкциями, напоминает ребенка четырех лет, лепечущего псалмы посреди стаи голодных волков.
– Вы меня пугаете, Эрих.
– Нет же, мой друг… Если бы вы не были невольной жертвой утопистов, блеющих пацифистов и им подобных, вы не были бы так далеки от истины. К сожалению, претенциозные выходцы из университетов, страдающие расслабление или хитрые болтуны, едва окончившие первоначальную школу, торжественно объявляют свету мир, и сеют на своих избирателей манну пустых слов, приятных фраз и райских обещаний… Это или безответственные люди, или плохие актеры.
– В таком случае, вы предвидите после египетского восстания и другие конфликты? Немец выпрямился и продолжал:
– Конфликты? Но они у вас уже есть, между вчерашними союзниками.
Мантиньяк и Деклинг переглянулись. Француз с улыбкой заметил:
– Я вижу возможность только одного конфликта… В борьбе за завоевание сердца леди Уайнхем.
– Нет, нет! – серьезно возразил Эрих Краузе. – Долги! Военные долги… Должник никогда не любит своего кредитора. Американцы, объевшиеся европейским золотом – этот дядя Сэм, истинный победитель в войне, которому мы все платили по его грандиозным счетам. В один прекрасный день этот дядя Сэм, выродившийся Шейлок, должен будет открыть свои сундуки, чтобы вооружить армию и подготовить флот для борьбы на Тихом океане. И тогда наступит наш черед, нас, оборванцев старой Европы, прежних данников сокровищницы Вашингтона, обогащаться, за счет расходов заокеанского плательщика податей. И пока они будут объясняться с желтыми, мы любезно будем продавать по дорогой цене снаряды и мясные консервы, и посмотрим, во что им обойдется это подавление доведенного до отчаяния Востока.