Молодой храмовник под одобрительные взгляды сержантов и азартные возгласы простолюдинов, ожидавших отправки парома, не обнажая доброй стали, отправил баварца попить мутной и серой рейнской водицы. А когда забияка выбрался на берег, промокший и жалкий, хлюпающий водой в сапогах, но горевший жаждой мести, схватился за меч, изрубив в щепу щит баварца, искорежив кованый нагрудник и так сплющив топхельм[95], что вряд ли какой-либо кузнец возьмется чинить его даже за самое щедрое вознаграждение.
Конечно, брат Жерар отругал молодого храмовника – совершенно ни к чему привлекать внимание и оставлять за собой следы в виде сплетен и пересудов. А после кинул несколько турских грошей паромщику, чтобы тот принял участие в дальнейшей судьбе покалеченного баварца.
Зато к вечеру того же дня, благодарение Господу, мэтр Грамбло встал на след уходящего обоза. Какие методы использовал алхимик для поиска, де Виллье не знал, да и знать не хотел. Может, естественно-научные, основанные на тонком и глубоком знании материи и веществ. А быть может, прибегал к чернокнижию, заклинаниям, почерпнутым из «Каббалы» или «Некрономикона»? Брат Жерар в молодости немного увлекался алхимией, но не достиг значительных успехов на этом поприще, предпочитая находиться в гуще событий орденской жизни, сражаясь или обустраивая новые комтурства, а не корпеть в лабораторной тиши и уединении. От старого увлечения сохранился лишь непреходящий интерес к естественно-научным и оккультным трактатам, которые он с завидным рвением собирал в Сирии и Палестине, пополняя библиотеку Ордена.
Хотя Жак де Моле считал его настоящим знатоком древнего знания и частенько поручал щекотливые дела, связанные с привлечением на сторону Храма ученых и чернокнижников. Близость последних к самому Люциферу не смущала магистров – душу, осененную святым крестом, извечный враг не похитит. Кишка тонка, сказал бы Гуго де Шалон, любивший пересыпать речь просторечными выражениями. Впрочем, брат Жерар и сам считал, что власть Сатаны над человеческими душами сильно преувеличена фанатичными монахами. Мудрый или святой человек вполне способен победить дьявола и даже поставить его на службу для собственной пользы.
Мэтр Грамбло тоже не распространялся о том, как достиг искомой цели. Просто сказал, что почувствовал легкий след брата Эжена д’Орильяка. Точнее, не его, а той невидимой завесы, которой он прикрывал уходящий на восток обоз. Не вдаваясь в подробности, алхимик объяснил, что брат Эжен использует полученные из мусульманских книг знания. Скорее всего, «Некрономикон» Абдуллы Альхазреда, прозванного безумным арабом. Заклиная таких демонов, как Гамор, Вуал и Заган, опытный ученый может набросить покров невидимости на себя или даже на сопровождающих его людей. При условии, конечно, что отряд не растягивается по дороге, как коровье стадо, возвращающееся с выпаса.
Это нечто сродни чародейству, но в должной мере им не является – ведь ученый заставляет трудиться за себя демонов. Колдуют они, а человек лишь следит за результатом, не допуская последствий, которые могли бы пойти во вред. Не всякий ученый способен подчинить сразу трех демонов, что свидетельствует о немалой силе знаний и мудрости брата Эжена. «Не зря де Моле уговаривал лангедокца д’Орильяка прервать высокоученые занятия в Дамаске и спешить в Париж, – подумал де Виллье. – Достойный заклинатель демонов… Интересно, если дело дойдет до схватки, сумеет ли он обратить нечисть против нас?» Сейчас отряд де Грие идет, не особо скрываясь, но вместе с тем невидимо для случайных прохожих. Просто на него смотрят и не видят. Как на затаившегося в палой листве зайчонка, как на сложившего крылья мотылька. Взгляд скользит мимо, не задерживаясь. Очень удобно…
Дальше мэтр Грамбло сказал, что у всякого яйца есть тупая и острая стороны. То, что хорошо и помогает против простолюдинов или отводит глаза простых вояк, для опытного и ученого противника – маячок. Как собака идет по следу «верхним чутьем», так и он пойдет по следу брата Эжена. Достаточно будет призвать на помощь Мардука[96], повелителя всех демонов, и действовать именем его, повелевая не чинить препятствий.
И призвал, и повелел, и пошел…
Признаться, противостояние с д’Орильяком давалось Грамбло нелегко.
95
Топхельм – шлем в виде горшка или ведра. Имели наибольшее распространение в XII–XIII веках.
96
Мардук – в шумеро-аккадской мифологии верховное божество вавилонского пантеона, верховный бог Междуречья, в средневековой Европе часто безосновательно демонизировался.