«Это еще он не знает, что ты по его следу идешь», – злорадно думал брат Жерар, в мыслях принимая сторону собрата, а не соратника. А на деле помогал алхимику, как мог. Главным образом, содействие его заключалось в подсказке наиболее удобных путей. Он ведь частенько бывал на востоке. Не в Святой земле, где жарко и сухо, где бесчинствуют сарацины, зато ночной бриз напоен неземными ароматами и исполнен свежести. А на этом востоке, диком и варварском. Где гордые и заносчивые поляки спорят с братьями-тевтонами, где носятся на резвых конях смуглые и чернявые мадьяры с кривыми саблями, где литовские князья мечутся между схизмой и истинной верой и никак не могут определиться, где дикие русы летом и зимой ходят в медвежьих шубах и шутки ради ломают шеи диким быкам, где пришедшие издалека узкоглазые кочевники осели всерьез и надолго, наводя ужас на западные королевства, – многим ныне живущим рыцарям отцы и деды рассказывали о битвах при Лигнице и Олоомуце. Теперь, мысленно поставив себя на место брата Антуана и брата Рене де Сент-Клэра, он мог с завидной достоверностью предугадать, какой они выберут путь. А уж мэтр Грамбло подтверждал, по большей части, или опровергал мнение брата-прецептора.
Шваб-проводник остановился, взмахнул рукой.
– Что? – негромко окликнул его брат Франсуа. Перед походом на Шварцвальд они наслушались множества историй о снежных лавинах, способных похоронить под собой не то что отряд всадников, а небольшой город. Местные жители, кого нужда выгоняла из дому зимой, пересекая горы, старались говорить шепотом – громкий звук мог вызвать эту самую лавину.
– Переправа… Брод! – ткнул пальцем проводник куда-то перед собой.
В сотне шагов скакала с валуна на валун неширокая, но быстрая горная речка. Из тех, что не замерзают даже в самый лютый мороз.
– Другой дороги не мог найти? – возмутился брат Франсуа.
– Как сказали, так и вел… – невозмутимо пожал плечами германец.
– Ты еще пререкаешься? – Молодой храмовник схватился за плеть.
– Перестань! – решительно одернул его де Виллье. – Это та дорога, которая нам нужна. Правильная дорога. Понимаешь?
– Прошу простить меня, – потупился красавчик. – Я был неправ.
– Десять раз «Benedicite Dominum»[97] и пятнадцать раз «Confiteor»[98] перед сном, – невозмутимо наложил взыскание магистр. – Гордыню нужно обуздывать, а гнев – смирять. Гнев хорош лишь в бою с гонителями истинной веры. – И повернулся к сержантам: – Коней переводить в поводу. Самим обвязаться веревкой. Брат Жан!
– Да!
– Помогаете мэтру Грамбло. Головой отвечаете. Ясно?
– Ясно, – кивнул широкоплечий седоватый сержант.
– И за мои книги тоже, – сварливо добавил алхимик.
– Само собой, мэтр, – заверил его де Виллье. Улыбнулся одними губами, сохраняя холодный прищур. – Книги без вас, как и вы без книг, мне не нужны.
Грамбло поморщился, явно не оценив шутку, и грузно спешился, придерживаясь двумя руками за луку. Последние дни ученый жаловался на головную боль, ломоту в костях и насморк. К сожалению, для приготовления лекарственного эликсира не находилось ингредиентов, а лечить себя посредством чернокнижия Грамбло отказывался наотрез, хотя брат Франсуа пару раз предложил ему прибегнуть к какому-нибудь несложному, но действенному заклинанию против простуды.
– Прошу простить, магистр! – обратился к брату Жерару самый молодой из сержантов.
– Что еще?
– Поглядите! – Храмовник тыкал пальцем в груду валунов чуть правее брода.
Де Виллье присмотрелся внимательнее.
– Кровь Христова! Вы видели это, мэтр?
– Что еще? – Грамбло сверкнул глазами, словно угодивший в капкан волк. Можно подумать, что кто-то виноват в предстоящем купании. Всем придется ноги в ледяной воде мочить, так что же теперь – друг дружке в горло вцепиться?
– По-моему, телеги, мэтр! – Брат Жерар спрыгнул с коня, бросил поводья на руки чернобровому бретонцу брату Алэну. Зашагал, изредка оглядываясь на алхимика – идет ли?
Мэтр не спешил. Пешие прогулки он не любил еще больше, чем верховые. Но все же шел по следам бывшего прецептора, глубоко проваливаясь в снег.
– Телеги! Клянусь кровью Господа нашего! – Де Виллье перекрестился. – Gratias Tibi ago, Domine…[99]
– Да, нет никакого сомнения, что это телеги, – Грамбло приблизился. Прищурился подслеповато, разглядывая торчащее из-под снега колесо. – И что?
– Это их телеги, мэтр! – с уверенностью заявил тамплиер.
– Да? Возможно… – Алхимик прикрыл глаза ладонью, забормотал на непонятном языке – не сарацинский и не еврейский.