– Здорово у тебя получается, – отвлек парня негромкий голос.
Вилкас? Точно. Он.
Литвин приподнялся на локте и с восхищением смотрел, как Никита повторяет уроки старого бойца.
– Тебе-то что за дело? – От смущения парень ответил довольно грубо. Подхватил со снега полушубок, накинул на плечи. Уселся у костра.
– Да никакого, – пробормотал Вилкас. – Красиво просто. Выучка чувствуется.
Он выкарабкался из-под шкуры, которой укрывался, напялил на голову любимую шапку. Подсел к Никите:
– Я глядел, как брат Жоффрей с мечом управляется, – и половины твоей красоты нет. Будто дрова рубит.
– Ну да! – недоверчиво протянул парень.
– Я смотрел. Он частенько за меч берется, когда думает, что его никто не видит.
– Правильно. Тут сосредоточение нужно.
– Может быть. Я сам не дурак булавой помахать. И против брата Жоффрея выйти не побоюсь. Щит с мечом против щита с булавой. В конном бою с копьем я ему не противник, насадит, как куренка на вертел… А пешими очень даже пободался бы. Но вот против тебя не пошел бы.
– Что так? – прищурился Никита.
– Быстрый ты и гибкий. Ужом вьешься, вербой гнешься. Порхаешь, как мотылек, а жалишь…
– Хватит меня хвалить, а то захвалишь до смерти!
– Э, нет! Тебя перехвалить трудно. Только не пойму – откуда такое умение? Брат Жоффрей против сарацин воевал, в Эпире[102] с разбойниками морскими сражался, в Далмации опять же не тишь да гладь… А ведь он в подметки тебе не годится! А ты молодой… Не, хоть убей, не понимаю я, где ты мог выучиться? Чтобы так драться! Хоть с оружием, хоть без…
– Не видал ты моего учителя, – вздохнул Никита. – Да и не увидишь уже.
– Что так?
– Умер он…
– Прости.
– Да ладно… Вот кто был настоящими мастером, так это учитель.
– Ну, ты тоже – не промах.
– Это тебе так кажется. Был бы дядька Горазд сейчас здесь, он бы нашел за что меня отругать. Мне, понимаешь ли, Волчок, еще учиться и учиться.
Они замолчали. Никита вспоминал учителя, его едкие, но мудрые замечания. О чем думал литвин, осталось неизвестным.
– Не спите? – спросил Добрян, появляясь из темноты.
– Не спим, – отвечал Никита. – Сторожим вроде как.
– То-то и оно, что вроде как, – сварливо пробормотал охранник. – Меня и не заметили.
– Почему не заметили? – пожал плечами Вилкас. – Я слышал, как ты идешь.
– Что ж не окликнул? Вдруг чужой?
– Был бы чужой, схлопотал бы. – Литвин показал тяжелую палицу, которая лежала у него на коленях. – Будь спокоен, мало не показалось бы.
– Да? – недоверчиво прищурился смолянин. И добавил растерянно: – Собаки пропали.
– Как? – удивился Никита. – Они же с тобой были.
– Были… Лошади прямо взбесились – рвались, чалая путы порвала. Пока мы их успокаивали, пока дров в костры подкинули… Глядь, а нет ни Буяна, ни Белки. – Добрян печально вздохнул. Присел на корточки, протянул ладони к огню.
Никите почему-то показалось, что седой суровый мужик сейчас расплачется. Уж очень привязан был старший охранник к своим лайкам.
– Может, того… Пойдем поищем? – несмело предложил литвин.
– Темно.
– Волки их сожрали, – сказал Улан-мэрген, выбираясь из-под овчин и елового лапника.
– Тьфу на тебя, парень! Типун тебе на язык! – вызверился Добрян. – Что ты морозишь?
Никита украдкой показал татарину кулак. Ну чего ты лезешь, когда не просят?
Ордынец пожал плечами – мол, а я что?
– Может, и обойдется, – виновато пробормотал Вилкас. – Поищем. Вдруг спят где-то под санями?
– На рассвете поищем, – поддержал литвина Никита. – Вместе.
– Ладно, поищем, – согласился Добрян. Стремительно поднялся. – Тщательнее сторожите.
Он ушел, а Никита с Вилкасом еще битый час выговаривали Улану, что не стоит лишний раз человеку на мозоль наступать. Любит он собак, как монгол коня своего. Ордынец оправдывался, что смолянин – взрослый, умудренный опытом воин, а не женщина и не мальчишка. Он должен принимать удары судьбы стойко и не срывать досаду на спутниках.
Пока не взошло солнце, они спорили, не забывая поглядывать по сторонам.
С первыми лучами завывания стихли, как будто все волчьи стаи разом ушли отдыхать после трудной, но добросовестно отработанной ночи.
Вилкас принялся кашеварить, а Никита пошел помочь Добряну и прочим охранникам поискать собак. На душе парня скребли кошки. Он уже догадывался, что отыщет.
Так и вышло.
Все, что им удалось обнаружить, – капли крови на взрытом снегу и отпечатки волчьих лап. Огромных – ладонь Никиты с трудом накрыла след.
102
Эпирский деспотат – средневековое греческое государство, образовавшееся на землях бывшей Византийской империи.