По тому, как держался Мохим в обществе, он легко сходил за человека с твердым характером, но в царстве Локхимони этому характеру развернуться было решительно негде, даже в пустяках.
Локхимони наблюдала за Биноем через парду[43] и дала ему свою оценку, оказавшуюся положительной. Мохим, знавший Биноя с детства, привык смотреть на него просто как на приятеля Горы, и Локхимони первая обратила его внимание на Биноя, как на возможного жениха, причем среди прочих его достоинств ее особенно прельщало то, что Биной, по всей вероятности, не станет настаивать на приданом.
Теперь Мохим совершенно извелся, потому что хотя Биной и поселился в доме Анондомойи, заводить с ним разговор о свадьбе было явно неудобно, так как в настоящее время он был слишком расстроен историей с Горой.
Но, когда пришло воскресенье, потерявшая терпение повелительница взяла дело в свои руки. Она ворвалась к благодушествовавшему по случаю праздника Мохиму и, сунув ему в руки коробочку с паном, погнала его к Биною, который в это время читал Анондомойи новый номер журнала Бонкима «Бонгодоршон».[44]
Угостив Биноя паном, Мохим начал с того, что осудил неискоренимое безрассудство Горы. Затем, подсчитывая, сколько времени осталось до его выхода из тюрьмы, он ненароком — и совершенно естественно — вспомнил, что огрохайон уже на исходе. После чего, не мешкая, приступил к делу.
— Слушай, Биной, — сказал он, — насчет этой твоей фантазии, будто в огрохайоне нельзя венчаться, — ведь это же ерунда! Я тебе говорю, что если ко всем нашим уставам да запретам каждый начнет добавлять еще какие-то свои семейные приметы, так у нас в Индии свадеб вообще никогда не будет.
Анондомойи, видя растерянность Биноя, пришла к нему на помощь:
— Биной знает Шошимукхи с пеленок, и, конечно, ему трудно представить ее своей женой. Вот он и выдумал про огрохайон, — сказала она.
— Так он бы так и сказал с самого начала, — проговорил Мохим.
— Даже в своих собственных чувствах порой бывает трудно разобраться, — ответила Анондомойи. — И что тебе не терпится, Мохим? Мало, что ли, ей женихов? Вот погоди, вернется Гора, он знает много хороших молодых людей; он сумеет выдать Шоши за кого-нибудь подходящего.
— Гм… — Лицо у Мохима вытянулось. Помолчав немного, он произнес: — Если бы ты, мать, не совала нам палки в колеса, Биной никогда и слова бы не сказал.
Биной хотел было в запальчивости возразить что-то, но Анондомойи опередила его:
— Ты не так далек от истины, Мохим, — сказала она. — Я просто не могла поощрять Биноя в этой затее. Он еще молод и, пожалуй, необдуманно мог бы решиться на этот брак, но только ничего хорошего из этого никогда не получилось бы.
Таким образом, защищая Биноя, Анондомойи приняла на себя весь гнев Мохима, и Биной оказался совершенно посрамленным в своем малодушии. Он хотел было поправить дело и сказать, что, собственно, и сам не слишком-то настроен жениться, но Мохим не стал дожидаться — он выскочил из комнаты, причем выражение лица его явно говорило: «Да, мачеха — это тебе не мать».
Анондомойи знала, что Мохим всегда держит наготове этот попрек. Она знала, что общество, не задумываясь, возлагает всю вину за семейные распри на плечи мачехи. Но не в ее правилах было сообразовывать свои поступки с тем, что о ней могут подумать люди. С того дня, когда она взяла на руки Гору, она порвала со всеми традициями и условностями, то есть вступила на путь, сделавший ее постоянной мишенью для нападок общества. Но Анондомойи, сама постоянно упрекавшая себя за то, что ей приходится скрывать правду, стала нечувствительной к чужим колкостям. Когда ее называли христианкой, она, прижимая Гору к груди, говорила только: «А что тут плохого?» Так, шаг за шагом, она совершенно перестала считаться с мнением окружающих и теперь слушалась только голоса своего сердца. Поэтому никакой упрек Мохима, высказанный или невысказанный, не мог помешать ей поступить так, как она считала правильным.
— Бину, — сказала вдруг Анондомойи, — ты ведь, кажется, давным-давно не был у Пореша-бабу.
— Да нет, ма, не так уж давно, — ответил Биной.
— Во всяком случае, ты ни разу не зашел к ним после той поездки на пароходе.
По правде говоря, времени с тех пор прошло не так уж много. Но Биной-то не забыл, что как раз перед этим он так зачастил в дом к Порешу, что почти перестал бывать у Анондомойи. С этой точки зрения замечание было справедливо: он, действительно, не был там давно — для себя, конечно.
44
«Бонгодоршон» («Зеркало Бенгалии») — литературно-художественный и общественно-политический журнал, основанный в 1872 г. родоначальником бенгальского исторического и социально-бытового романа Бонкимчондро Чоттопаддхаем (1838–1894).