— Ухватили также время кое-что прочесть… про меня?
— Точно, — не покривил душой Назар. Характеризующие Зубакина выступления он мог повторить сразу же и без ошибок.
Помедлив, Зубакин скатал отчеты. Еще больше возбудился:
— Интересно?
Это слово в его устах заключало не столько удовлетворенность от того, на что осмелился Назар, сколько желание тотчас же, разом прекратить разговор о пустяках. Тем более что истекли три минуты.
Хотя ему как будто все сошло с рук, его все же бесило, что первый помощник знал о нем очень много: замахивался ножом и стрелял, отбиваясь от тех, кто мешал «отвалить» от берега.
— Товарищ капитан! — Дима качнул снятыми с головы наушниками. — Теперь никаких помех! Научник выложился, у него ничего, перешел к просьбам.
До конца капитанского часа оставалось ровно двадцать семь минут. Назар прислушивался к не очень устойчивым голосам, улетающим куда-то как по ветру, а также время от времени «читал» перестукивание азбукой Морзе начальника рации и Димы.
У непроницаемо серьезного начальника, у его правой руки, размещался зуммер и отражала в себе почти все никелированная вибра[9] — гибкая стальная пластинка между двумя стойками-контактами. У Димы отливал начищенной бронзой телеграфный ключ.
— Миновали бухту Врангеля, — залилась вибра. — Скоро мыс Поворотный. Повернем на норд. КК[10].
— За Поворотным у нас у всех произойдет поворот. Не напрасно так назван. КК, — отщелкал телеграфный ключ.
— Ага. Опять разговоры пойдут о рыбе. КК.
— Я все имею в виду. Ты подсмотрел себе кису? КК.
— Зачем? КК.
— Дикий вопрос. Закон естества: когда середина не пуста, концы сами прыгают. КК.
— Жена есть. КК.
— Эк, удивил! У меня тоже. Так что из того? Не сбегаешь к ней. Не святой. Читал Библию? КК.
— Когда?.. Тоже — бухнешь! КК.
— А наш кэп-то!.. Еще на берегу выбрал старшую официантку. КК[11].
— Ее ничто как будто не выделяет. КК.
«Что-о? Я не ослышался?» — Назар бросил на Диму долгий испытывающий взгляд.
— Ты притупился, — подковырнул Дима.
«Так вот почему!.. — Назар вдруг, как в озарении, понял, зачем Нонне понадобилось грубить. — Отмежевывалась от меня как могла!»
— Вызывает огонь на себя! КК. — Отстукал Дима о том, насколько женственно выглядит Нонна.
— ТИКАС[12], — предупредил начальник рации. — Капитан тоже везет в азбуке Морзе. В мореходке проходил. КК.
— На такой скорости он ни бельмеса, — заверил Дима и, приняв как открытие, что самое привлекательное у моряков — уходить от берега, а затем возвращаться, наклонился к Зубакину: — Вам — как, не мешаем?
Начальник рации добавил завод часам с обозначенными тремя минутами молчания, бордовыми секторами на циферблате и тоже приблизился головой к нему.
Не разобрав, с чем они приставали, Зубакин внимательно посмотрел на них и передвинул головные телефоны от висков к ушам.
Над Назаром взяло власть что-то, вынуждающее на безумство, само безумство, пожалуй.
Дима как о неизбежном поведал о том, что произойдет, когда в экипаже найдутся желающие скрепить союз любящих сердец:
— Первый помощник заведет специальный журнал. КК.
— Браки в море запрещены. КК, — будто за Назара расплескала вибра.
Дима тотчас же урезонил:
— А лучше, когда киса погуливает то с одним, то с другим?.. Первый помощник выберет из двух зол меньшее. Когда же повернем домой, у этого мыса снова произойдет поворот. КК.
— Какой? КК.
— Эк, недогадливый! Вахтенный журнал первого помощника полетит за борт. Опять настанет не жизнь, а малина: люби кого захочешь. КК.
— Все зависит от того, какой попадет первый помощник. КК.
«Он всерьез, что ли?» — Назар принялся стягивать, срывать с себя куртку, как лоскут.
— Наш чем-то мне не нравится. КК.
— Кто? Первый помощник? КК.
— Он. КК.
— А чего? Показал себя покладистым. Таких нашему капитану только дай. КК.
Как бы в подтверждение, что Назар правильно понял состояние людей, когда расписался в бумагах пограничников, Дима отчеканил:
— Отдал ему машиниста на съедение. Ради собственных отношений. С ним. А для него… Первому-то по штату положено: не важно, чья сторона сильней, во что бы ни стало отстаивай справедливость. КК.
Назар вспомнил, как сорвался с недостроенного кислотного цеха Амурского целлюлозно-картонного комбината, с узкой, еще не закрепленной арки потолочного перекрытия, «не прихваченной» там, где синели пластины закладных конструкций. Когда его не больше метра отделяло от брошенного ему электросварочного держака, она предательски качнулась и… сразу понеслись мимо него справа, со всех сторон серые железобетонные балки, такие же стояки, ригели, края плит перекрытий. Он рванулся к ним на миг, не больше. Увидел — рядом доска. Не заставлял себя ухватиться за нее — руки сами действовали…