– Клянусь головой Господней, мы хотели бы, – сказал он, резко сменив тон, – поговорить откровенно. Мы все здесь учителя фехтования и, следовательно, дворяне. А я, как вы знаете, гасконец, к тому же из Прованса! Наши шпаги, – и он похлопал по своей, с которой не расставался, – наши шпаги должны понять, что им предстоит делать.
– Вот так! – подхватил брат Паспуаль, куртуазно подставляя доверенному лицу Филиппа де Гонзага табурет.
Пейроль на мгновение заколебался.
– Храбрецы, – заговорил он, – поскольку вам так хочется знать, вы вполне могли бы догадаться. Кому принадлежит этот замок?
– Господину маркизу де Келюсу, кровь Христова! Доброму сеньору, чьи жены не доживают до старости. Это замок Келюса Засова. И что с того?
– Черт возьми, о чем тут еще думать! – добродушно произнес Пейроль. – Вы работаете на господина маркиза де Келюса.
– Ребята, вы в это верите? – с ухмылкой спросил Кокардас.
– Нет, – ответил брат Паспуаль.
– Нет, – послушно повторили остальные.
Впалые щеки Пейроля немного порозовели.
– Как вы смеете, негодяи! – воскликнул он.
– Потише! – перебил его гасконец. – Мои добрые друзья недовольны… Следите за своей речью! Давайте лучше поговорим спокойно, как приличные люди. Если я правильно понимаю, факты таковы: господин маркиз де Келюс узнал, что некий красавчик дворянин время от времени проникает по ночам в его замок через то низкое окошко. Так?
– Да, – подтвердил Пейроль.
– Он знает, что мадемуазель Аврора де Келюс, его дочь, любит этого дворянина…
– Все именно так, – подтвердил верный слуга Гонзага.
– Вы сами это сказали, господин де Пейроль! Значит, вы так объясняете причину нашего сбора в «Адамовом яблоке»? Иные могли бы счесть ваше объяснение правдоподобным, но у меня есть свои причины не верить ему. Вы не сказали нам правды, господин де Пейроль.
– Дьявол! – вскипел тот. – Какая наглость!
Но его голос был заглушен криками забияк:
– Говори, Кокардас! Говори! Говори!
Гасконец не заставил себя упрашивать.
– Во-первых, – сказал он, – мои друзья, как и я, знают, что этот ночной гость, порученный заботам наших шпаг, ни больше ни меньше, как принц…
– Принц! – произнес Пейроль, пожимая плечами.
Кокардас продолжал:
– Принц Филипп Лотарингский, герцог де Невер.
– Значит, вам известно больше, чем мне, вот и все! – заявил Пейроль.
– Нет, клянусь головой Господней! Это не все. Есть еще кое-что, чего мои благородные друзья, возможно, не знают. Аврора де Келюс не любовница господина де Невера.
– А!.. – вскричал доверенный человек Гонзага.
– Она его жена! – решительным тоном договорил гасконец.
Пейроль побледнел и пробормотал:
– А ты откуда знаешь?
– Знаю, и это главное. А откуда и как – не важно. А сейчас докажу, что знаю и кое-что еще. Тайный брак был заключен почти четыре года назад в часовне замка Келюса, и, если меня не ввели в заблуждение, вы и ваш благородный хозяин… – Он прервался, чтобы насмешливо снять шляпу, и закончил: – Вы были свидетелем, господин де Пейроль.
Тот больше не отпирался.
– Ну и к чему вы клоните, рассказывая эти сплетни? – только и спросил он.
– К тому, – ответил гасконец, – чтобы узнать имя блистательного хозяина, которому мы послужим этой ночью.
– Невер женился на дочери против воли ее отца, – сказал Пейроль. – Господин де Келюс мстит. Что может быть проще?
– Ничего не было бы проще, если бы милейший Засов знал о том, что готовится. Но вы оказались очень скромны. Господину де Келюсу ничего не известно… Клянусь головой Господней! Старик ни за что не упустил бы самой блестящей партии во всей Франции! Все давным-давно уладилось бы, если бы господин де Невер сказал старику: «Король Людовик хочет женить меня на мадемуазель Савойской, своей племяннице; я же этого не хочу, я тайно обвенчан с вашей дочерью». Но репутация Келюса Засова напугала бедного принца. Он боится за свою жену, которую обожает…
– Вывод? – перебил Пейроль.
– Вывод: мы работаем не на господина де Келюса.
– Это ясно! – вставил Паспуаль.
– Как день! – подхватил хор.
– А на кого же, по-вашему, вы работаете?
– На кого! Кровь Христова! На кого? Знаете историю трех Филиппов? Нет? Так я вам ее расскажу в двух словах. Эти сеньоры происходят из благороднейших домов, черт возьми! Один – Филипп Мантуанский, принц де Гонзаг, ваш хозяин, господин де Пейроль, разорившийся принц, осаждаемый кредиторами, готовый продаться хоть самому дьяволу, лишь бы тот дал хорошую цену; второй – Филипп де Невер, которого мы ждем; третий – Филипп Французский, герцог де Шартр. Право же, все трое красивы, молоды и великолепны! Так вот, постарайтесь представить себе самую крепкую, самую героическую, самую невозможную дружбу, и вы получите лишь слабое представление о взаимной привязанности, которую питают друг к другу три Филиппа. Вот что говорят в Париже. Если не возражаете, оставим в стороне племянника короля. Поговорим лишь о Невере и Гонзаге, этих Пифии и Дамоне[7].
7
Пифий и Дамон – древние философы, знаменитые своей крепкой дружбой, готовые пожертвовать друг за друга жизнью; жили во времена Дионисия Младшего, тирана (правителя) г. Сиракузы.