– Его величество упоминал о вас, Монтобер, и о вас, Шуази. И о многих других.
– А его величество, – снова хихикнул маленький маркиз, – не соблаговолил хоть немного заметить благородную осанку и манеры господина де Пейроля?
– Его величество, – сухо отозвался Гонзаг, – никого не забыл, исключая вас.
– Так мне и надо! – улыбнулся Шаверни. – Это станет мне уроком!
– При дворе уже знают о вашем деле с рудниками, Альбре, – продолжал Гонзаг. – «О, этот ваш Ориоль, – сказал мне король, смеясь, – мне тут говорили, что он скоро станет богаче меня!»
– Какое остроумие! Какого господина мы получим! – Это был крик всеобщего восхищения.
– Но это лишь разговоры – вновь взял слово Гонзаг с тонкой и доброй улыбкой. – У нас, слава богу, есть кое-что получше! Объявляю вам, друг Альбре, что ваша концессия скоро будет подписана.
– Как не быть преданным вам, принц? – воскликнул Альбре.
– Ориоль, – добавил принц, – вы получите должность, дающую право на дворянство. Можете зайти к Озье на предмет создания вашего герба.
Маленький толстый откупщик раздулся, как шар, и чуть не лопнул.
– Ориоль, – воскликнул Шаверни, – вот ты и кузен короля, ты, уже состоящий в родстве со всем кварталом Сен-Дени… Твой герб уже готов: золотое поле, три лазурных чулка для хранения монет, два сверху, один снизу, а надо всем огненного цвета вязаный ночной колпак с девизом «Полезный и мягкий».
Все, за исключением Гонзага и Ориоля, рассмеялись. Дело в том, что Ориоль появился на свет на углу улицы Моконсей, в лавочке, где торговали трикотажем. Если бы Шаверни приберег свою остроту для ужина, она имела бы бешеный успех.
– Вы получите пенсию, Навай, – вновь заговорил Гонзаг, это воплощение Провидения. – А вы, Монтобер, патент на следующее звание.
Монтобер и Навай раскаялись в том, что смеялись.
– Вы, Носе, – продолжал Гонзаг, – с завтрашнего дня получаете право ездить в королевских каретах[26]. А о том, чего я добился для вас, Жиронн, расскажу, когда мы останемся вдвоем.
Носе остался доволен, Жиронн, кажется, тоже.
Гонзаг, продолжая изливать щедроты, которые ему ничего не стоили, перечислил каждого. Не был забыт даже барон де Батц.
– Подойди сюда, маркиз, – наконец сказал принц.
– Я? – переспросил Шаверни.
– Иди сюда, избалованный ребенок!
– Кузен, я признаю свою вину! – шутливо вскричал маркиз. – Мои соученики были послушными и получили конфетку… а я, самое меньшее, что мне грозит, – школьный карцер. Ах! – добавил он, стукнув себя кулаком в грудь. – Чувствую, я это заслужил!
– При пробуждении короля присутствовал господин де Флёри, воспитатель его величества, – сообщил Гонзаг.
– Естественно, – вставил маркиз. – Это же его обязанность.
– Господин де Флёри суров.
– Это его профессия.
– Господин де Флёри слышал о твоем приключении с мадемуазель де Клермон в монастыре фейантинок.
– Ай! – вырвалось у Навая.
– Ай, ай! – повторили Ориоль и прочие.
– И ты помешал отправить меня в ссылку, кузен? – спросил Шаверни. – Большое спасибо.
– Речь шла не о ссылке, маркиз.
– А о чем же шла речь, кузен?
– О Бастилии.
– Ты спас меня от Бастилии? В таком случае два раза большое спасибо.
– Я сделал лучше, маркиз.
– Еще лучше, кузен? Неужели ты хочешь, чтобы я поклонился тебе в ноги?
– Твое имение Шаней было конфисковано покойным королем?
– Да, при отмене Нантского эдикта.
– Она приносила хороший доход, эта земля Шаней?
– Двадцать тысяч экю, кузен. Я и за половину продал бы душу дьяволу.
– Шаней возвращен тебе.
– Правда?! – воскликнул маленький маркиз.
И, протягивая Гонзагу руку, совершенно серьезным тоном сказал:
– Раз обещал, ничего не попишешь – продаюсь дьяволу.
Гонзаг нахмурил брови. Все были готовы наброситься на дерзеца. Шаверни обвел присутствующих презрительным взглядом.
– Кузен, – произнес он медленно и очень тихо, – я желаю вам только счастья. Но, если наступят черные дни, толпа вокруг вас поредеет. Я никого не восхваляю, таково правило; но даже если буду один, кузен, я останусь с вами!
Глава 5
Где объясняется отсутствие Фаэнцы и Сальданя
Раздача милостей завершилась. Носе обдумывал костюм, в котором завтра поедет в королевской карете. Ориоль, пять минут назад ставший дворянином, уже искал своих благородных предков времен Людовика Святого. Все были довольны. Господин де Гонзаг не напрасно потратил время, присутствуя при пробуждении короля.