– Да что ты, приятель! – утешил его Кокардас. – У этого парня доброе сердце!
– А как он хорош в защите! – оживился Паспуаль. – А какой быстрый!
– Как держит оружие! Какая ловкость!
– Помнишь его двойной удар наотмашь при отходе?
– А его три прямых в атаке у Делеспина?
– Храбрец!
– Настоящий храбрец! Счастливый в игре, клянусь головой Господней! И пить умел!
– И женщинам голову кружил!
При каждой реплике они горячились все сильнее. Наконец оба остановились и обменялись рукопожатиями. Их волнение было искренним и глубоким.
– Смерть Христова! – воскликнул Кокардас. – Да мы стали бы его слугами, если бы Маленький Парижанин только пожелал этого! Верно, приятель?
– И сделали бы его важным сеньором! – добавил Паспуаль. – Тогда деньги Пейроля не сулили бы нам несчастья.
Из этого следовало, что отправиться в путь мэтра Кокардаса и брата Паспуаля заставил де Пейроль, доверенное лицо Филиппа де Гонзага.
Они хорошо знали этого Пейроля, и еще лучше принца де Гонзага, его господина. Прежде чем занялись обучением тарбских дворянчиков благородному искусству итальянского фехтования, они держали фехтовальный зал в Париже, на улице Круа-де-Пти-Шан, в двух шагах от Лувра. И если бы их пагубные страсти не съедали так много денег, они, возможно, заработали бы целое состояние, ибо к ним ходил весь двор.
Очевидно, в какой-то момент эта парочка приняла участие в легкомысленной и страшной шалости. Ведь они так ловко работали шпагой! Будем милосердны и не станем углубляться в причину, по которой, подсунув в один прекрасный день ключ под дверь, они покинули Париж так спешно, словно убегали от огня.
Известно, что в то время учителя фехтования общались с самыми знатными сеньорами и знали подноготную всех интриг лучше, чем даже сами придворные. Они были живыми газетами. Судите сами, сколько всего должен был знать Паспуаль, который к тому же был прежде цирюльником!
В таких обстоятельствах они очень рассчитывали друг на друга в том, чтобы извлечь пользу из своего искусства. Выезжая из Тарба, Паспуаль сказал:
– В этом деле счет нужно вести на миллионы. Невер – лучший фехтовальщик в мире после Маленького Парижанина. Если речь идет о Невере, ему придется проявить щедрость!
И Кокардасу оставалось лишь горячо одобрить столь разумную речь.
Было два часа пополудни, когда они въехали в деревушку Таррид, и первый же встречный крестьянин указал им харчевню «Адамово яблоко».
К их приходу маленький зал с низким потолком был почти полон. Девушка в яркой юбке и зашнурованном корсаже, какие носят крестьянки области Фуа, расторопно обслуживала посетителей, принося кувшины с вином, стаканы, огонь для трубок и все то, что могут требовать шесть доблестных мужчин после долгого пути по пиренейским долинам под палящим солнцем.
На стене висели шесть длинных боевых шпаг с перевязями.
На всех лицах читались слова «наемный убийца», да еще написанные крупными буквами. Физиономии у всех были загорелыми, взгляды дерзкими, усы вызывающе подкрученными. Добропорядочный буржуа, зайди он случайно в харчевню, свалился бы с ног от одного вида этих забияк.
За первым столом, у самой двери, сидели трое: три испанца, если судить по их лицам. За следующим столом расположились итальянец со шрамом от лба до подбородка, а напротив него мрачный малый, чей акцент выдавал немецкое происхождение. Третий стол занимал неотесанный с виду малый с растрепанными длинными волосами, произносивший слова с грассирующим бретонским выговором.
Троих испанцев звали Сальдань, Пинто и Пепе по кличке Матадор, все трое были эскримадорес[6]: один из Мурсии, второй из Севильи, третий из Памплоны. Итальянец был браво из Сполето; звали его Джузеппе Фаэнца. Немца звали Штаупиц, низенького бретонца – Жоэль де Жюган. Всех этих мастеров по части фехтования собрал господин де Пейроль, и все они были между собой знакомы.
Мэтр Кокардас и брат Паспуаль шагнули через порог «Адамова яблока», прежде поставив своих скакунов в стойло, и тут же оба отпрянули при виде этой честной компании. Свет в низкий зал поступал через единственное окно, и полумрак усиливало облако табачного дыма. Двое наших друзей сначала разглядели закрученные кверху усы, выделяющиеся на тощих профилях, и висящие на стене шпаги. Но шесть хриплых голосов воскликнули одновременно:
– Мэтр Кокардас!
– Брат Паспуаль!
Восклицания сопровождались ругательствами: на языке Папской области, языке берегов Рейна, кемперско-корантенском, мурсийском, наваррском и андалузском.
Кокардас приложил руку козырьком к глазам.
6
Эскримадорес, браво, а также встречающееся ниже спадассен – испанское, итальянское и французское обозначения понятия «наемный убийца».