Выбрать главу

ГОРДОН ЛОНСДЕЙЛ: МОЯ ПРОФЕССИЯ — РАЗВЕДЧИК

÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷

К читателям

В этом кратком предисловии мы хотели бы рассказать читателям историю создания этой книги.

Почти два десятилетия назад советский разведчик Конон Трофимович Молодый обратился к нам, двум журналистам и учёному, с просьбой помочь привести в порядок его записи, воспоминания, некоторые документы из личного архива. Цель этой работы он определял совершенно ясно: будущая книга о его жизни и профессии. Конон Молодый откровенно рассказал нам, что до этого плодотворного сотрудничества с другими журналистами у него не получилось: «Они пытаются изобразить мою жизнь как приключения, а у меня была тяжёлая, порою однообразная работа».

Мы встретились. Встреча эта состоялась в «Комсомольской правде», где тогда работал один из нас.

К этому времени Конон Молодый, он же полковник Гордон Лонсдейл, был широко известен на Западе. Много дней его фотографии и имя не сходили с первых полос крупных газет, печатались из номера в номер репортажи с судебного процесса в Лондоне, приговор которого был предельно суровым — двадцать пять лет тюрьмы. И после приговора пресса не обходила вниманием полковника Лонсдейла, ведь, по мнению профессионалов, он был разведчиком экстра-класса, звездой № 1 в сложном и опасном деле, которым занимаются спецслужбы всех стран.

Но в своей стране, в Советском Союзе, полковник (у него действительно было это звание) Молодый был известен лишь очень немногим, тем, с кем был связан в силу своих профессиональных обязанностей. Неизвестность, кстати, его совершенно не тяготила — умный, обаятельный человек, он привык многие годы и десятилетия находиться в тени. И он хотел написать книгу о себе и своей работе не ради того, чтобы прославиться. Ему, многое повидавшему и пережившему, казалось, что такая книга может быть полезна для понимания политических реальностей. «Я не воровал секреты, а методами и средствами, которые оказались в моём распоряжении, пытался бороться против военной угрозы моей стране» — это слова полковника Молодого.

Работать над рукописью книги вместе с Кононом Трофимовичем было необычайно интересно. Его память хранила мельчайшие подробности событий, участником или свидетелем которых он был. И плюс к этому — живой ум, эрудиция, точность, аккуратность…

Страницу за страницей мы перелопачивали рукопись. Иногда у нас возникали вопросы, по которым требовались его консультация, уточнения. Мы печатали их на листке бумаги и пересылали Конону Трофимовичу. Он вскоре звонил:

— Ответы готовы… Завтра в кафетерии «Гастронома» в 15.00 я буду пить кофе…

И минута в минуту мы находили его в обусловленном месте, забирали аккуратно отпечатанные на портативной машинке ответы.

Это была игра, но её полезность мы быстро поняли — так экономилось время и возникало настроение, в какой-то степени помогающее нам писать.

А может быть, оказавшись после многих бурных лет в нормальной, скажем так, обстановке, Конон Трофимович не мог сразу отрешиться от некоторых своих привычек?

Книга была готова, мы назвали её «Спецкомандировка» и все вместе избрали коллективный псевдоним: «Трофим Подолин». «Спецкомандировка» Трофима Подолина в отрывках печаталась в «Комсомольской правде» и «Неделе», к её публикации приступил журнал «Молодая гвардия». Но внезапно публикация была прервана цензурой. Несложно было догадаться, кто дал такое указание главлиту, и вот один из нас написал письмо Председателю Комитета государственной безопасности Юрию Владимировичу Андропову. Дело не только в том, что жаль было трёхлетнего труда. Нам казалось несправедливым, что о трудной судьбе прекрасного человека не узнает страна.

Председатель КГБ при СМ СССР обстоятельно объяснил автору письма мотивы, по которым было принято решение прекратить публикацию. Все они лежали, скажем так, в области большой политики. О полковнике Молодом, о том, что он сделал для страны, Юрий Владимирович отозвался с большой теплотой. Завершая разговор, он сказал:

— Не сомневаюсь, придет такое время, когда вы сможете опубликовать повесть о полковнике Лонсдейла.

И вот прошло много лет…

Теперь о работе Комитета государственной безопасности речь идёт на сессиях Верховного Совета СССР — и при этом ведётся прямая трансляция. Коллегия КГБ СССР приняла решение, направленное на расширение информированности общественности страны о работе органов государственной безопасности. Многое из того, что хранилось за семью печатями, в стальных сейфах, ныне обнародовано, а руководители КГБ самого высокого ранга дают интервью, участвуют в пресс-конференциях.

Пришло время и для публикации этой книги. Но её героя уже нет среди живых. 15 октября 1970 года в «Красной звезде» было опубликовано печальное сообщение о скоропостижной кончине полковника Молодого К.Т. Кстати, это сообщение породило досужие вымыслы за рубежом. В одной из заметок даже высказывалось предположение, что скоропостижная кончина полковника — это «уловка» КГБ. Мол, Гордон Лонсдейл получил новое задание…

Увы, мы стояли у гроба Конона Трофимовича, когда с ним прощались боевые товарищи, друзья, близкие.

Умер он действительно скоропостижно, в один из осенних дней в подмосковном лесу, куда отправился вместе с женой и друзьями за грибами. Наклонился срезать гриб — и упал, чтобы уже не встать…

С годами стареют не только люди. Время наложило свой отпечаток и на страницы рукописи, которая пролежала на «полках» два десятилетия. Над книгой, которую вы, читатели, держите сейчас в руках, нам пришлось работать заново. Нет, не для того, чтобы что-то подчистить или исправить. В этом не было необходимости. Но появилась возможность сказать кое-что из того, о чём в давнее время пришлось умалчивать.

Конона Трофимовича уже не было… Вместе с нами над подготовкой рукописи к печати работала его жена, Галина Молодая, — она по праву является одним из авторов книги.

Н. Губернаторов, А. Евсеев, Л. Корнешов

Глава I

Всё было весьма просто и обыденно. По мокрому от морских брызг трапу я сошёл с теплохода на берег и, щёлкнув замками двух своих чемоданов, показал их содержимое канадскому таможеннику. Тот довольно безучастно взглянул и на приезжего, и на его вещи.

В кафе рядом с морским вокзалом я заказал чашку кофе и попросил последний номер «Ванкувер сан». Кафе было именно таким, каким ему полагалось быть, — с традиционной американской стойкой из отполированного руками посетителей темного дерева, высокими, на никелированной ножке, круглыми табуретами вдоль неё, неизменным музыкальным автоматом и десятком столиков, за которыми в этот час ещё никого не было. Я отпил несколько глотков очень горячего кофе — мне было известно, что кофе будет именно таким, — и, раскрыв газету на разделе мелких объявлений — «Ванкувер сан» тоже была хорошо знакома, — легко нашел рубрику «Меблированные комнаты».

Предлагалось вполне достаточно комнат и квартир, разбросанных по всему городу. Я вынул из кармана план Ванкувера и, не торопясь, принялся подбирать подходящее жильё. Мне хотелось найти комнату с отдельным входом, небольшой кухней. Лучше, конечно, в центральной части города.

Пожалуй, именно такой была квартира на Дэвис-Стрит.

Я отложил газету и направился к автомату.

«Да, комната ещё свободна и сдаётся за десять долларов в неделю, включая свет и газ», — сообщил дребезжащий старческий голос.

— Меня зовут Лонсдейл. Гордон Лонсдейл. Я приеду минут через двадцать, — предупредил я и услышал в ответ традиционное «о'кей».

Я пошёл в камеру хранения за своими чемоданами, испытывая некоторое облегчение оттого, что, видимо, уже нашёл себе квартиру. Все пока складывалось удачно.