Зачем так радует ее
И солнце и весна!
Ликует ли, как дочь стихий,
На пире их она?
Что нужды! счастлив, кто на нем
Забвенье мысли пьет,
Кого далеко от нее
Он, дивный, унесет!
Петр Андреевич Вяземский (1792–1878)
Песня («Собирайтесь, девки красны…»)
Собирайтесь, девки красны,
Собирайтесь в хоровод,
Скоро день погаснет ясный,
Солнце яркое зайдет.
Ненадолго ландыш белый
Расцветает по лесам,
Лето луг ковром одело
Ненадолго в радость нам.
В свежих рощах на свободе
Пташке не всегда порхать.
Не всегда нам в хороводе
Петь, резвиться и плясать.
Завтра, может быть, на пташку
Хитрый сыщется ловец:
Муж сердитый на девицу —
И тогда всему конец.
Сетование
Ее уж нет, моей весны!
Порывы бурь ее умчали!
И жертву мертвой тишины
Уж не волнуют счастья сны,
Ни сердцу сладкие печали!
Ее уж нет, моей весны!
Ее уж нет, моей весны!
В туманах раннего заката
Потухло солнце старины,
Дни жизни сердца сочтены —
И нет утраченным возврата!
Ее уж нет, моей весны!
Ее уж нет, моей весны!
Раздался в сердце глас печальный,
Как ропот порванной струны,
Как стон разбившейся волны,
Как тихий отзыв флейты дальной.
Ее уж нет, моей весны!
Давным-давно
Давно ли ум с фортуной в ссоре,
А глупость счастия зерно?
Давно ли искренним быть горе,
Давно ли честным быть смешно?
Давно ль тридцатый год Изоре?
Давным-давно!
Когда Эраст глядел вельможей,
Ты, Фрол, дышал с ним заодно;
Вчера уж не в его прихожей,
Вертелось счастья вертено:
Давно ль с ним виделся? – О Боже!
Давным-давно!
Давно ль в ладу с здоровьем, силой
Честил любовь я и вино?
Раз говорил подагрик хилой;
Жена в углу молчала, но…
В ответ промолвил вздох унылой:
Давным-давно!
Давно ль знак чести на позорном
Лишь только яркое пятно?
Давно ль на воздухе придворном
Вдруг и тепло, и студено,
И держат правду в теле черном?
Давным-давно!
Жизнь наша сон
Жизнь наша сон! Всё песнь одна:
Или ко сну, или со сна!
Одно всё водится издавна:
Родятся люди, люди мрут,
И кое-как пока живут.
Куда как это всё забавно!
Как не зевать? Всё песнь одна:
Или ко сну, или со сна.
Иной зевает от безделья,
Зевают многие от дел.
Иной зевает, что не ел,
Другой зевает, что с похмелья!
Как не зевать? Всё песнь одна:
Или ко сну, или со сна.
Актер в своей зевает роле,
Зевотой зритель давит свист,
Зевая пишет журналист,
А сускребент
[5]зевает боле!
Как не зевать? Всё песнь одна:
Или ко сну, или со сна.
Я холост был, зевал без счета,
Подумал завестись домком
И взял жену, чтоб жить вдвоем,
И вдвое забрала зевота!
Как не зевать? Всё песнь одна:
Или ко сну, или со сна.
Слеза
Когда печали неотступной
В тебе подымется гроза
И нехотя слезою крупной
Твои увлажатся глаза,
Я и в то время с наслажденьем
Еще внимательней, нежней
Любуюсь милым выраженьем
Пригожей горести твоей.
С лазурью голубого ока
Играет зыбкий блеск слезы,
И мне сдается: перл Востока
Скатился с светлой бирюзы.
Прости! Как грустно это слово…
Прости! Как грустно это слово!
Когда твердим его друзьям,
С ним сердце выскочить готово
Иль разорваться пополам.
Как много скорби безнадежной,
Как много слез таится в нем!
Завет разлуки неизбежной,
Привычек сердца перелом.
Привычек сердца перелом.
Оно нам подтверждает грозно,
Что наше всё и мы на срок,
Что в круг наш рано или поздно,
А вломится железный рок.
Что слово «вместе» здесь не прочно
Как «радость» синоним его,
Что часто лучшее заочно,
Что смерть есть жизни цель всего.
Что смерть есть жизни цель всего.
Разлука – смерть, и смерть – разлука,
Когда мы говорим: «Прости!» —
Кто сердцу бедному порука,
Что вновь сойдемся на пути,
Что этот звук – живое слово,
Не роковой, надгробный гул,
Который хладно и сурово
Раздался в сердце и заснул?
Что есть грядущее в той речи,
Что отголосок ей готов
В привете сердцем жданной встречи,
Красноречивой и без слов!
Нет, в неизбежный час прощанья,
Покоя ноющую грудь,
Мы лучше скажем: «До свиданья!»
А там, что Бог даст, то и будь!