Я отошла немного в сторону от центров радостных событий и присела на кстати выросшую у границы газона скамеечку. Каникулы в родной реальности продолжались просто превосходно. В таких кавычках, что нарисовать проблематично.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. КОГДА ОГОНЬ ХОЧЕТ ПОГАСНУТЬ
–Слушай сюда, – Рингил обращался явно ко всем нам, но в единственном числе, так что мы поняли и сгрудились в кучку. – В общем, я тут, девчонки, одну идею воплотил в словах...
–А я думала, нарисовал, – вздохнула Нора. Солидарно с ней скрипнуло ее древнее кресло. Мы сидели в башне – крайне фешенебельной части общаги девяностого прихода. Солнце, просвечивая сквозь пыльный витраж, окрашивало наши лица в интересные тона – Нору в красный, Велку в зеленый и Рингила в оранжевый. Я предусмотрительно села в тень, а Сулмор копалась в углу.
–Ничего-ничего, ты и пишешь круто, – поддержала коллегу Велка. – Надеюсь, раз в жизни получилось в рифму?
Рингил заметно покраснел (а может, просто сдвинулось солнце).
–Мало что в рифму, так еще и петь можно! – сквозь зубы бросил хейтер. Я заложила ногу за ногу и не стала торопиться с комментариями. Все-таки я слышала, как поет Рингил. И слышала, как он читает свои стихи. Правда, в бреду... Но все равно ехидничать было не над чем.
–Спой, – Ангмарская вытащила на цветной витражный свет желтую гитару с оборванной струной, кем-то забытую в этом веселом в кавычках месте. Мы торчали здесь не первый день – Велку на какой-то предмет пытали родители, периодически отпуская, Рингил почему-то не хотел уматывать, принцесса и Нора не собирались расставаться с полосатиком, а я – с Сулмор. Было нам скучно, выла от нас вся общага, включая привидений... Так что сейчас я описываю краткий миг тишины и спокойствия.
Рингил взял гитару, провел рукой, восстанавливая струны, и взял на пробу нестройный аккорд. Этажом ниже кто-то заорал, на грани визга и вопля. Получился неплохой камертон.
–В общем, я это по следам недавних событий написал, – кратко предварил выступление хейтер. – Впервые в жизни пробую не на родном, так что...
–Пой уже, – замахала руками Велка. – Я хочу слышать слова под музыку, так хоть кажется, что в них смысл есть...
Рингил снова провел рукой по струнам (кстати, поражаюсь его музыкальному дару – на том синтезаторе, который я видела в его руках в свое время, любой дебил сыграет, а вот на традиционном инструменте, да еще импровизируя...), извлекая вполне терпимую мелодию – к слову говоря, я поняла, что «рваность» звуков подобрана специально...
I’m living
And it is enough
I’m real
And I still can love
But what is it for
When world’s going mad?
Or maybe it’s normal…
That’s what I forget!
Nothing will make me to tell
Why I have chosen the hell
I feel it’s paradise
I burn in ice![ 7 ]
Слова были простыми, даже слишком, но силы в них было вложено столько... и смысла – не меньше. Для тех, кто знал, о чем, собственно, поется сейчас...
I‘m falling
And think that I fly
I’m going
Mad or it’s alike
And maybe I’m right
When lying myself
So it is my fight
It ceases in death
Nothing will make me to tell
Why I have chosen the hell
And please don’t tell me lies
I burn in ice![ 8 ]
Даже Велка ощутимо присмирела. Кстати, у меня сложилось впечатление, что Рингил, исполняя свое произведение, смотрит то на нее, то на Нору... Мы с Ангмарской оставались вне охвата, но пение действовало и на нас.
I’m feeling
That you won’t regret
Self-killing’s
Not egress, but a break
Don’t ask where I am
I haven’t decide
Someone says it’s hell
It’s my paradise!
Nothing will make me to tell
Why I have chosen the hell
My fingers look like fries
I burn in ice![ 9 ]
Я бы не сказала, что Рингил прилично разбирается в деле песнетворчества, но результат был несомненно достигнут. Нора прикусила согнутый палец, Велка внимательно разглядывала что-то несуществующее на полу... Снизу прилетело ругательно-восхищенное вербальное выражение одобрения. Там тоже слушали.
–Ты про энергат? – я не ожидала этого вопроса от Ангмарской. Хоть и сама могла спокойно задать...
–Если ты насчет льда, то да, – ответил хейтер и немедленно увел дискуссию в сторону близкой, но другой темы. А именно – высказанного в песне отношения к реальности. Рингила занимало, нормально ли оно для идейного самоубийцы... Нора и Велка немедленно влезли с комментариями на тему (причем параллельно настаивая на том, что надо бы обсудить и отношения Рингила с адресатом песни), а я высказывать свое компетентное мнение отказалась.
Мне было скучно, о чем уже упоминалось... И товарищ полосатик сильно мешал со скукой бороться. Почему? Да потому, что постоянно болтался рядом с Ангмарской, не позволяя поймать ее за рукав и пошантажировать на тему «сейчас сбегу к непредельщикам, будешь знать!»... Сбежать без шантажа я не могла. Не согласно моральным принципам, конечно, за отсутствием таковых, а просто потому, что развлечение моей бесценной персоны средствами непредельской организации было отложено на крайний случай. На самый крайний... Ну, не могло же случиться так, чтобы хейтерам вообще нечем было развлечься, кроме непредельщиков!
7
Живу, и этого хватает,
Люблю, пока еще реальный,
Но вот на кой сдалось все это
В миг сумасшествия у света?
Хотя ведь он как раз нормальный,
Что я все время забываю!
8
Падение зову полетом,
Схожу с ума, на то похоже...
И может, прав всегда я был,
Когда себя в обман вводил,
И это мой лишь личный бой,
Что смертью кончится одной!
9
Я знаю, ты жалеть не станешь,
Когда я этот мир оставлю...
Не спрашивай, куда попал, –
Я сам задачу не решал,
И адом мир не называй,
Ведь здесь навек мой личный рай!