Не взирая на всеобщую суматоху, мне не давал покоя тот простой факт, что никто не пытался кого-либо убить.
— Что они здесь все делают? — выдохнула я.
— Ты сказала, что тебе нужны все, кто могут прийти. Когда пошёл слух о том, что Охранница на съезде в Обществе была самозванкой, а также друзья Дарительницы Света и напарники самой Охранницы поручились за тебя… что ж, всем вдруг захотелось здесь оказаться. А учитывая, что добраться сюда можно было как с помощью телепортации аликорнов, так и пегасов Анклава, тем более что погода стоит ясная, в этом нет ничего удивительного, — сказала Вельвет Ремеди, взмахнув копытом.
— Здесь все, кому ты помогла тем или иным образом, Блекджек, — тихо подметил П-21. Я могла разглядеть Вайндклопа и еще несколько знакомых лиц из Митлокера, еще больше аликорнов, помимо тех, что были с Вельвет, прибывшие с запада грифоны-наёмники из различных группировок Когтей… — Все они хотели бы отплатить тем же.
Я просто таращилась и ощущала, как всё вокруг меня начинает кружиться.
— Дайте… Дайте мне минутку.
— Возьми несколько. Может час? Пока есть еда и развлечения, мы можем подождать, — сказал П-21.
Вельвет Ремеди и Каламити помчались встречать Хомейдж, Дитзи и Лайф Блума за оркестром. Харпика пошла присматривать за жеребятами около продуктовой лавки Крестоносцев. Не имея понятия, чем бы заняться, я и П-21 порысили к Деусу. Камера повернулась в мою сторону, и я одарила его слабой, неуверенной улыбкой.
— Эй здоровяк. Это я. Не против, со мной поговорить?
Двигатель Деуса мягко заурчал и, расположенный сзади, люк резко открылся. Я осторожно протиснулась в него, П-21 последовал за мной, проскользнув внутрь с гораздо большей непринуждённостью. В середине танка, там, где в обычных условиях сидел бы механик-водитель, располагалась банка, в которой находился усиленный металлом мозг жеребца. Зажужжав, в мою сторону повернулось множество камер, и я слегка им улыбнулась.
— Агась. Я и в самом деле Блекджек. Охранница: перезагрузка. Не сомневаюсь, что ещё до конца этой недели меня к херам подстрелят и искалечат. — Я внимательно посмотрела на банку. С того момента, как мы разделились, прошло уже немало времени. — Ты хочешь со мной о чём-то поговорить?
Все камеры Деуса, синхронно, резко качнулись вверх-вниз. Афазия[27], возможно, и лишила его возможности разговаривать, но он приспособился к этому лучше, чем, скорее всего, это получилось бы у меня, застрянь я внутри военной машины. Я задумалась. «А ведь со времени нашей последней встречи я стала искусней в магии памяти. Наверное».
— Будет ли для тебя приемлемым, если я войду в твой разум и найду воспоминание о том, о чём ты хотел со мной поговорить? — Камеры замерли в нерешительности и медленно качнулись вверх-вниз.
Поглядывая на П-21, я прислонила к стеклу рог. «Не совсем так же, как с пони, но не было похоже и на то, будто я вонзаю рог в его мозги». Сконцентрировавшись, я почувствовала, как начала формироваться связь, и принялась ждать. Сейчас я была уже весьма опытна в игре разумов. Я почувствовала, как исчез мир, когда я погрузилась в разум Деуса глубже, чем когда-либо до этого.
Его разум не был похож на озеро, наполненное картинками. Я, подобно белому призраку, парила в центре равнины, заполненной убитыми зебрами, смотря на громадного пони, пойманного внутренним механизмом огромного завода. Колоссальная коллекция боли, гнева, и разочарования. Я даже не представляла себе, откуда следует начать, в то время как пони вопил и корчился от боли на прижимающей его стали. Каждые несколько секунд, шестерни пытались провернуться, вгрызаясь в него глубже.
«Но ведь у него больше нет тела! Я ведь помню, как Глори, или Триаж, говорила мне, что мозг не чувствует боли. Так почему же…»
Когда я лишилась ног, то по-прежнему могла их чувствовать. И тот простой факт, что их больше нет, еще не делал их «не существующими» для моего мозга. А может ли вся эта боль быть тем же самым? Я подплыла к одной из гигантских шестерней и схватила её копытами. Она была размером с меня и в реальном мире я бы никогда не смогла сдвинуть её с места, но ведь это происходило в мире иллюзий. В мире иллюзий, воля значит больше, чем мускулы, а сила воли — это просто тактичный способ назвать пони упрямым. А у меня упрямство аж из задницы выпирало.
27
Афазия — расстройство речи, состоящее в утрате способности пользоваться фразами и словами как средством выражения мыслей.