Столько угроз для нашего мира извне. Тем не менее, я все еще не хотела просто дать выстрелить Горизонтам.
Еще один оборот и мы снова над Эквусом.
— Те же, кому есть до вас дело, а такие есть… — поднял на нас глаза Том, — Пожалуйста, поверьте… они есть… просто у них есть свои проблемы, которые не дают им вмешаться. У некоторых что-то близкое к Пожирателю, у других куда страшнее. Я потерял свой мир давным давно. Взрыв Пожирателя разнёс его в клочья. Я сделаю все, что бы остановить его и искупить свою неудачу.
Вздохнув, висящий над головой Тома Дискорд исчез во вспышке света и появился рядом с жеребцом, заискивающе приобняв его за шею.
— Фу-ты, все это становиться слишком сентиментальным. — Он похлопал Тома по голове, на что получил сердитый взгляд от духа звезды. — Очень хорошо, что ты хочешь это сделать. Однако, это не меняет того факта, что это их мир, Томми. Ты просишь их пожертвовать собой, и хоть сообщать им, что они переродятся, весьма благородно, но это ни в коем разе не делает их жизни менее ценными.
— Именно поэтому, — продолжил П-21, — это лишает смысла усилия и жертвы всех тех, кто погиб, чтобы сделать Пустошь лучше. Чтобы сделать что-нибудь в нашей истории лучше! Мне наплевать на то, что будет с нашими душами после смерти. Жизнь — вот, что имеет значение. Твоя. Моя. Любая. Если мы погибнем, делая ради спасения мира всё, что в наших силах, я смогу с этим смириться, но я не смирюсь с тем, что лучшее, из того, что мы можем сделать убьёт всех, пусть даже оно и сработает. Он дважды стукнул по столу копытом и, посмотрев Тому прямо в глаза, повторил:
— Жизнь — имеет значение.
Я просто не могла себя сдержать, и, крепко обняв П-21, столь же крепко его поцеловала. Я даже не пыталась себя сдержать, когда он говорил заключительные слова. Взяла же я себя в копыта только после того, как услышала музыку. Рампэйдж держала в копытах аккордеон, который похоже был к ним приклеен. На столе стояли зажженные свечи, а на головах у Скотч Тэйп и Дискорда были маленькие шляпки. Последний потягивал сигарету и был одет в футболку в широкую горизонтальную полоску. Он глубоко вздохнул:
— Ох, c’est l’amour[40]…
— Это обязательно? — спросил Том, испытующе смотря на духа хаоса.
— Раз уж ты спросил, то — да, — ответил Дискорд, одним лишь движением лапы отправляя в небытие и забавные шляпы, и футболку, и сигарету, и все прочее. — Хаос безгранично могущественней уничтожения, как я уже не раз тебе говорил. Он привел нас сюда. Он же открывает перед нами великолепные новые возможности.
— Такие как поражение, — отметил Том.
— Ой, да ладно, — усмехнулся Дискорд. — Откуда же взяться веселью, если нет угрозы фатального поражения? Я терпел его много раз, но это меня никогда не останавливало.
— Даже, когда ты умер, — подчеркнула я, указав на него копытом. — С чего это ты вообще среди нас?
— Ну, думаю, что я просто подсознательная проекция твоего желания бросить вызов чужой власти и взять свою судьбу в свои же копыта, а может дело в том, что твое тело сделано из переработанного меня. Ни кого из нас, взаправду, здесь нет. Мы ведь, в конце концов, в твоей голове. — произнёс Дискорд, открывая квадратный проем прямо в пустоте, как дверь. Он заглянул внутрь и сразу же отпрянул назад, красный, как рак. Из проема доносились звуки шлепков по крупу и мои стоны. Дискорд захлопнул дверь и прибил прямо к пустоте деревянные планки. — Ох ты ж… Так, думаю на этом стоит прекратить исследовать твой разум. Вот фантазии Твайлайт были куда более… книжными. И куда менее липкими.
— Может мы все же вернемся к тому, как нам остановить Когнитум? — жалобно спросила Рампэйдж.
— Точно… — сказала я и посмотрела на Тома, а затем вниз на мир, лежащий у нас под ногами. — Извини Том. Для звезды, ты весьма не плох. Ты хочешь сделать Эквус лучше. Я тоже. Но для меня неприемлем вариант, когда погибают все, кто мне дорог. Мне плевать, действительно ли они получат посмертии ещё один шанс. Сейчас они все борются за жизнь. И я не могу просто взять и лишить их ее. Я должна найти другой способ.
Том молчал в течение долгих минут.
— Какой? — поднял голову Том, смотря на меня заинтересованным взглядом.
— Не знаю! — признала я. — Но мы его найдем. И воспользуемся им!