Когда-то чудо видел я;передаю созвучьям нынето чудо, но душа моя —как птица белая на льдине,
и хоть горит мой стих живой,мне чуждо самому волненье.Я скован. Холод заревойкругом. И это — вдохновенье…
10. LA MORTE DE ARTHUR[3]
Все, что я видел, но забыл,ты, сказка гулкая, напомни;да: робким рыцарем я был,и пряжка резала плечо мне.
Да. Злая встреча у ручьяв тот вечер шелково-зеленый,кольчуги вражьей чешуя,и конь под траурной попоной.
11. DECADENCE[4]
Там, говорят, бои, гроза…А в Риме сумеречном, тонкоподкрасив грустные глаза,стихи расплескиваю звонко.
Но завтра… Сердца стебелекя обнажу, из нежной раныв воде надушенной дымоквозникнет матово-румяный…
12. КРЕСТОНОСЦЫ
Когда мы встали пред врагом,под белоснежными стенами,и стрелы взвизгнули кругом,Христос явился между нами.
Взглянул — и стрелы на летув цветы и звезды превратилисьи роем радостным Христуна плечи плавно опустились.
13. КИМОНО
Дыханье веера, цветы,в янтарном небе месяц узкий…Зевая, спрашиваешь ты,как слово happiness[5] по-русски.
А в тучках нежность хризантем,и для друзей я отмечаю,что месяц тающий — совсемлимона ломтик в чашке чаю.
14. MERETRIX[6]
Твой крест печальный — красота,твоя Голгофа — наслажденье.Скользишь, безвольна и чиста,из сновиденья в сновиденье,
не изменяя чистотесвоей таинственной, кому быни улыбались в темнотетвои затравленные губы.
15. ДОСТОЕВСКИЙ
Тоскуя в мире, как в аду,уродлив, судорожно-светел,в своем пророческом бредуон век наш бедственный наметил.
Услыша вопль его ночной,подумал Бог: ужель возможно,что все дарованное Мнойтак страшно было бы и сложно?
16. АЭРОПЛАН
Скользнув по стоптанной траве,взвился он звучно, без усилья,и засияли в синеведавно задуманные крылья.
И мысли гордые теклипод музыку винта и ветра…Дно исцарапанной земликазалось бредом геометра.
17. НАПОЛЕОН В ИЗГНАНИИ
Дом новый, глухо-знойный деньи пальма, точно жестяная…Вот он идет, глядит на теньсвою смешную, вспоминая
тень пестрых шелковых знамену сфинкса тусклого на лапе…Остановился; жалок онв широкополой этой шляпе…
6 — 24 декабря 1919
ДЕТСТВО
1
При звуках, некогда подслушанных минувшим,любовью молодой и счастьем обманувшим,пред выцветшей давно, знакомою строкой,с улыбкой начатой, дочитанной с тоской,порой мы говорим: ужель все это было?и удивляемся, что сердце позабыло,какая чудная нам жизнь была дана…
2
Однажды, грусти полн, стоял я у окна:братишка мой в саду, Бог весть во что играя,клал камни на карниз. Вдруг, странно замирая,подумал я: ужель и я таким же был?И в этот миг все то, что позже я любил,все, что изведал я — обиды и успехи —все затуманилось при тихом, светлом смехевосставших предо мной младенческих годов.
3
И вот мне хочется в размер простых стиховто время заключить, когда мне было восемь,да, только восемь лет. Мы ничего не просим,не знаем в эти дни, но многое душойуж можем угадать. Я помню дом большой,я помню лестницу, и мраморной Венерымеж окон статую, и в детской полусерыйи полузолотой непостоянный свет.
4
Вставал я нехотя. (Как будущий поэт,предпочитал я сон действительности ясной.Конечно, не всегда: как торопил я страстномедлительную ночь пред светлым Рождеством!)Потом до десяти, склонившись над столом,писал я чепуху на языке Шекспира,а после шел гулять…