– Думаю, сумерек надо обождать, товарищ старшина. Они уже скоро. А пока я бы нашу штурмовую группу отрядил в обход. Пусть они с «Дегтярём» идут. Зачистить надо вон те домишки полусгоревшие, – Иван показал в сторону деревянных кварталов, – там фрицы окопались и не дадут нам к дому приблизиться. Вот как они там управятся, мы нашим «Максимкой»[13] по их пулемётчику вдарим и здание брать будем.
– Ой голова! Тебе в командиры надо, а ты всё младшим сержантом. Ну, я тоже так, как ты, считаю. Так и сделаем.
Когда штурмовая группа сумела гранатами и пулемётным огнём подавить немецкий пулемётный расчёт, а также выбить вражеских автоматчиков, что с юго-западной стороны держали на прицеле подходы к дому, их взвод устремился вперёд. Из укрытия бойцы вынесли «Максим». Старшина всадил несколько длинных очередей в оконный проем на четвёртом этаже. Немецкий пулемёт замолчал. Бойцы ворвались в здание.
Иван бежал в лабиринте выгоревших комнат, провалившихся лестничных пролётов и узких коридоров. Небольшими группами они медленно зачищали комнаты и этажи. Немцы уже пришли в себя и занимали позиции в хорошо забаррикадированных проходах и коридорах. Опорный пункт внутри был с немецкой аккуратностью разбит на хорошо приспособленные к обороне секции. Командиры отделений, как было предложено Дедом ещё до штурма, стали пускать ракеты, чтобы освещать тёмные углы. В отсветах и в коротких вспышках они закидывали немцев гранатами, сталкивались в упор, сходились в рукопашной.
Иван в коротких близких стычках в какой-то момент понял, что дерётся обломком кирпича. Видимо, нож он потерял в одной из схваток.
В стенах комнат, где засели и отстреливались немцы, наши ломами пробивали дыры и закидывали туда бутылки с горючей смесью.
Крики нападавших и оборонявшихся слились в один сплошной рёв.
Когда добили всех не успевших уйти из дома немцев, пришёл приказ удержать здание во что бы то ни стало.
В развалины дома перебралась почти вся их рота. Спешно начали готовить на третьем и четвёртом этажах огневые точки. Ротный распорядился завалить обломками проёмы в стенах. А из немецких траншей, которые в упор подходили к дому, летели уже гранаты, начался миномётный обстрел.
Спускаясь на первый этаж, Иван столкнулся с Охримчуком. Громко матерясь, Николай возмущался:
– Это ж как сумели мы в такую мышеловку залезть?
– Почему мышеловку? – не понял Иван.
– Да ведь в этом грёбаном доме подвала нет! Нет, я не понимаю, шо за урод его строив?
Да, точно. В запале боя Ивана поначалу кольнула тревожная мысль: «Проверить подвалы», но он не удержал её и после забыл об этом. А теперь и он видел, что в здании действительно отсутствует подвал, в котором можно было бы укрыться от осколков гранат и мин.
А эти гранаты и мины залетали в проёмы окон, в дыры и крупные щели в стенах дома, взрывались внутри. Осколки, от которых не было надёжного укрытия, секли бойцов. Появились первые раненые и убитые.
С рассветом немцы начали предпринимать попытки отбить дом, но их каждый раз отбрасывали. Весь день продолжался бой за этот отвоёванный опорный пункт. Как только немцы отходили, начинался миномётный обстрел. И снова от осколков гибли защитники дома.
Иван со старшиной заняли позиции на третьем этаже, у разлома в стене. Одиночными прицельными выстрелами они отстреливались от наседавших фрицев. Когда противник подходил ближе, в ход шли гранаты и стоявшие рядом в ящике бутылки с зажигательной смесью.
Ивану и Николаю казалось, что немцы лезут на их дом как-то совсем по-наглому и чуть ли не в открытую. Они напирали, не считаясь с большими потерями.
– От не пойму, они чего так озверели? – ругался Охримчук, меняя диск в автомате. – То ли пьяные лезут на нас, то ли «под марафетом»…
Только днём Иван увидел, что в доме находится Ольга.
Она оттаскивала раненых под лестницы, где хоть как-то можно было спрятаться от осколков.
Они встретились взглядом, и оба не сказали друг другу ни слова. Оля отвернулась, продолжая подтаскивать к лестнице раненого, задетого осколком бойца из их штурмовой группы. Иван пристроился поудобнее к проёму в стене, выцеливая угол противоположного полуразбитого двухэтажного дома, за которым были фрицы.
Что тут скажешь?
Так беззащитно и неуместно смотрелась здесь Оля в своей немного не по размеру шинелишке. Его Оля. В этом сотрясаемом ударами полуразрушенном доме – смертельной ловушке.
От лёгкого её дыхания в холодном воздухе подрагивал, закручиваясь и отлетая вверх, полупрозрачный сизый парок. Характерной для неё в последние дни бледности сегодня не было. Щёки пылали красным. Из-под шапки выбивались растрёпанные волосы. Одна прядь всё норовила налезть ей на левый глаз. Оля сердито откидывала её своей маленькой, припухшей и красной от холода ладошкой. Ивану отчаянно хотелось подбежать к ней. Саму её оттащить под лестницу и спрятать от осколков. Затолкать глубоко под раненых.
13
«Максимка» – пулемёт Максима, разработанный британским оружейником Хайремом Стивенсом Максимом в 1883 году.