Обер-лейтенант Генрих Ледиг командовал артиллерийским расчётом. Это была его особая гордость. Он считал, что в пантеоне богов войны артиллерия, особенно тяжёлая и дальняя, должна занимать основное, главенствующее место.
В современной войне не должно быть никакой пехоты, рукопашных схваток, боёв – всех этих варварских, давно изживших себя традиций. Люди не должны, как дикари, набрасываться друг на друга с дубинами – пусть и современными, – извергающими пули и огонь, лупить и колоть друг друга ножами и штыками.
Современная война, по его мнению, должна быть цивилизованной. Никакой крови и раненой плоти в прямой видимости. Враг должен подавляться исключительно дальней артиллерией. Командир артиллерийской батареи, отдавая приказы на уничтожение врага, не должен видеть этого врага. Вот это была бы война! И грозная, и одновременно – культурная. Ледиг, конечно, понимал, что и при такой войне грязь и кровь неминуемы. Но устранение этого становилось уже делом «техническим».
Обер-лейтенант считал себя очень неглупым человеком и с некоторой долей снисхождения к себе понимал, конечно, всю утопичность своих размышлений о методах ведения современной войны. Но обойтись без этих размышлений не мог. Они немного успокаивали и отвлекали его от тягостных мыслей.
Здесь, в этом охваченном огнём городе-призраке, всё было не так.
Всюду царил ад. А все, кто сюда попал, были грешниками и отбывали тут своё наказание. Кровь и грязь были в этом пекле повсюду.
Из-за бессонницы Ледиг часто выбирался из блиндажа – ночами, поздними вечерами или ранним утром. Он, осторожно пригибаясь, бродил по позициям своего батальона. Незаметно подсев к солдатам, мог подолгу слушать их разговоры. Заглядывал в их блиндажи, подвалы и землянки. Иногда пристраивался за спиной какого-нибудь солдата, который писал письмо домой, и украдкой читал, что он пишет. К нему, как видно, все привыкли. Никто не обращал на него внимания.
Один раз, сидя за спиной унтер-офицера Алоиза Хеймессера, того, что вёл дневник, он сильно увлёкся чтением. Да так, что потянулся к дневнику из-за спины Хеймессера и попытался перевернуть страницу. Тот сильно разозлился на Ледига, закричал и даже затопал ногами. Не скоро потом Ледиг смог продолжить чтение.
Вспоминая тот дневник, Ледиг с удивлением отметил, что очень хорошо, дословно помнит записи отдельных дней, а по другим дням он совсем забыл, о чём там говорилось. Очередная странность.
Как-то в одну из бессонных ночей он сел на свою лежанку, взял листок бумаги и попробовал восстановить по памяти страницы дневника этого чудаковатого унтер-офицера.
У него получилось следующее:
«…Такое-то число такого-то месяца 1942 года.
1- й день. Я стоял у окна и видел, как большое число жителей Сталинграда отправлялись на работу в Германию. Они очень печальны, все плачут.
2- й день. Перебежчик сообщает, что через час должно начаться наступление русских. Мы расстраиваем их подготовку. У русских ничего не получается.
3- й день. Нас обстреляли. Унтер-офицер и один украинец легко ранены снарядом, упавшим в 10 метрах от них.
13- й день. Ночью “Сталинский орган”[15] обстрелял нашу огневую позицию. Убиты ефрейтор и украинец, двое ранены. Убито 26 лошадей в 9-й батарее.
14- й день. Снаряды стали ложиться совсем близко. Одно попадание у второго орудия – унтер-офицер Малленгер вскакивает и бежит к санитару. У него большой осколок в голове. Раненный в голову тут же умирает. Опять снаряд. В пяти метрах от меня страшно кричит ефрейтор Зауэрканнер, но никто не вылезает из окопа, чтобы помочь ему. Опять творится такое, что нельзя и головы высунуть. Стреляют русские снайперы.
15-й день. Мом хотел прыгнуть в окоп, но его подстрелил снайпер. Сильный огонь. Наша пехота не выглядывает из окопов, и русские открыто бегают во весь рост. Вечером падает рядом один большой снаряд, затем другой. Результат: у Пачмаса грязные кальсоны.
19-й день. Я побывал в тылу. Нельзя выразить, как это приятно: можно ходить во весь рост, не подвергаясь опасности быть подстреленным снайпером. Впервые за 13 дней я умылся.
23-й день. Сталинград горит день и ночь. Проклятый холод! Дивизии уже готовятся к зимовке. Среди ночи ужасно зашумели падающие бомбы. Казалось, блиндаж обвалится, а я весь облеплен грязью.
27-й день. Нам совершенно не дают покоя снайперы. Эти люди стреляют чертовски хорошо».
Больше Ледиг ничего не помнил из дневника унтер-офицера.
15
«Сталинский орган» – БМ-13, советская боевая машина реактивной артиллерии периода Великой Отечественной войны, широко известная под народным прозвищем «Катюша».