Саня сделал паузу и многозначительно посмотрел на Ивана, в зрачках его замелькали озорные искорки.
– Меня тут, Ваня, пока ты в госпитале прохлаждался, похоронить успели! Да только я потом сам откопался.
Видя, какое впечатление его слова произвели на Ивана, радуясь тому, как удивлённо округлились его глаза и вытянулось лицо, Санёк рассмеялся.
– Тогда мы высадку десанта под обстрелом обеспечивали и прикрывали их с воды. Мне левую руку задело, я и внимания не обратил. Режу немцев из ДШК[10] своего, и всё тут. А кровищи, видимо, много потерял. Всё перед глазами плывёт. Тут нам в борт как вдарило, я чувств лишился и в воду шмякнулся. В сознание пришёл уже в Волге. Как потом барахтался в воде, плохо помню. А после того как побарахтался немного, опять сознания лишился и в отключке был. Мне потом рассказали, что меня багром вытащили на берег. Ты представляешь! Багром! До чего додумались! У меня на хребтине от того багра след остался. Хотя, если бы не вытащили, я бы, скорее всего, утоп. А меня тогда мёртвым посчитали. К ногам верёвки привязали и в воронку сволокли. Землицей чуток присыпали. Всё честь по чести. Хорошо, что в спешке той да под обстрелом глубоко закопать не успели.
Глаза Санька хитро заблестели, собственный рассказ явно доставлял ему удовольствие. Подмигнув Ивану, он продолжил:
– На следующий день, когда тот берег немцы обстреливать начали, снаряд рядом с моей воронкой как бухнет! Меня из могилки моей ударной волной так подбросило, что сознание вернулось. Сижу на земле, башкой трясу, ничего не понимаю. Кое-как потом до своих добрался. Катер, на берегу ветками замаскированный, еле нашёл. Латали его тогда. От экипажа две трети осталось. Моторист наш аж перекрестился, когда меня увидел. «Мы ведь тебя похоронили», – говорит. «Это вы, друзья, поторопились», – отвечаю ему.
Разговаривая так, прошли относительно спокойно большую половину реки. Когда до правого берега оставалось совсем немного, воздух прорезало знакомое и ставшее уже ненавистным гудение. Усилился обстрел. Снаряды разрывались совсем рядом с бронекатером.
– Эх, Вано. Я уж надеялся, что с тобой, как в прошлый раз, спокойно переправимся. Да, видно, не судьба. Слушай, давай дуй в трюм! Там народ нынче немного нервный попался, слышь, как долбятся и шумят? Ты их успокой, как сможешь. Скажи им: «Так, мол, и так, всё штатно…» А мне работать надо. Отдыхать после войны будем.
Лезть в трюм совсем не хотелось. На палубе казалось безопаснее. Хотя Иван понимал, что в ближайшие минуты нигде не будет безопасно.
Слабый электросвет освещал набитый до отказа людьми узкий и длинный трюм. В этом тусклом свете проступали напряжённые лица. По бортам – короткие скамейки, на которых сидели плотными рядами люди. На середине виднелись ящики, на них – тоже люди. Оружие бойцы держали в руках зажатым между колен.
Всё качалось из стороны в сторону, следуя за рваным ритмом движения маневрирующего бронекатера. В стенки постоянно утробно отдавало от бьющих по катеру осколков и ударных волн разрывающихся рядом снарядов. От некоторых наиболее сильных ударов по корпусу катера всё сотрясалось. От этого шума и скрежета казалось, что стенки бронекатера очень тонкие – сейчас хрустнут и разойдутся. Вода устремится внутрь трюма, и будет невозможно спастись здесь, взаперти.
Бойцы вскрикивали. Трюм представлялся ловушкой, огромной мышеловкой, в которой заперты обречённые на погибель люди. Некоторые, включая командиров, пытались вылезти из трюма и с лестницы колотили в запертый люк, громко матерясь. Здесь было страшно находиться, но Иван понял, что нельзя допустить панику.
«Страх очень заразная вещь», – подумалось ему.
Поэтому, возвысив голос, он обратился к толпившимся на тёмной лестнице:
– Товарищи! Успокойтесь! Здесь безопаснее, чем на палубе. Я не в первый раз переправляюсь и знаю. Там осколки и негде укрыться. Не отвлекайте команду! До правого берега катеру осталось идти пять минут.
Как ни странно, это подействовало. Бойцы утихомирились. Иван заметил, что многие в трюме стараются встать теперь поближе к нему.
Пристали к берегу где-то через полчаса.
Когда Иван вышел из трюма, то увидел, как на носу катера матрос орудовал шестом: до берега ещё оставалось метров пять, но ближе катер уже не мог подойти. С носовой части сбросили трап. Началась высадка пополнения. От немецкого огня прикрывал крутой берег. На берегу встречали командиры из штаба и политотдела.
Прибыла разгрузочная команда. Солдаты, бойко перетаскивая грузы на плечах, стали разгружать бронекатер.
Иван сбежал по трапу в воду, потом по мелководью перебрался на берег. Там людей уже строили и разводили по подразделениям. Началась погрузка на катер раненых. Теперь заработали санитары и врачи медсанроты.