– Всем бойцам, кто может держать оружие, подняться на первый и второй этажи и занять оборону!
Иван с Дедом поднялись на второй этаж и заняли позицию рядом с обложенным кирпичами окном. До них здесь, видимо, были бойцы, которых унесли отсюда после ранения. На полу рядом с окном была кровь. Из вооружения – противотанковое ружьё с двумя патронами к нему, ручной пулемёт с одним запасным дисковым магазином да две гранаты.
– Негусто с боеприпасами. Экономить придётся, – протянул Охримчук. – А от за «Дегтярь»[12] спасибо! Хорошая машинка.
Он, как тростинкой, помахал в воздухе пулемётом, потом приладил его к сооружённой здесь амбразуре.
Закончив обстрел, фашисты, чувствуя, что оборона дома ослабла, ринулись в проломы внутри здания и на лестницы.
Охримчук дал сверху длинную очередь по цепи немцев, набегающих к зданию с их стороны. Немцы залегли. Потом вскочили и бросились к дому. Многие так и остались лежать.
Внутри, внизу и в левом крыле здания, уже шёл бой за комнаты и этажи. Немцы заняли часть первого этажа. Наши выбивали их оттуда гранатами. Начались сшибки в рукопашных.
Отложив в сторону пулемёт, крепко ругаясь, Охримчук ринулся к лестнице. В одной руке он держал снятый со спины автомат, в другой – сапёрную лопатку. Иван устремился за ним. Но свою сапёрную лопатку он заткнул рукояткой за пояс. Лезвие прикрывало грудь и сердце – хоть какая-то защита. В правой руке Иван сжимал трофейный «вальтер», в левой держал гранату.
На тесном лестничном пролёте перед первым этажом уже была свалка. Четверо немцев лезли на второй этаж. Старшина, бросившийся на них сверху, в самую гущу, прорубался сквозь немцев, орудуя лопаткой и стреляя в упор. Его со спины обхватил рослый фриц-пехотинец. Неистово что-то вопя, упёршись спиной в простенок, немец душил Николая, перехватив двумя руками свой карабин. Иван, подбежав к ним вплотную и уперев в бок немца дуло «вальтера», два раза выстрелил. Потом, слыша приближающийся к ним топот, повернулся и всадил сверху ещё три пули в появившиеся внизу на лестнице тёмные фигуры. Крича и извергая лающие ругательства, немецкие пехотинцы покатились по лестнице. Немец, державший Николая, обмяк, опустив руки, и грузно осел вдоль простенка. Охримчук бросился вперёд, на первый этаж. Он перемахивал через упавших, добивая на бегу раненных на лестнице немцев.
Вместе с другими бойцами они прорывались сквозь коридоры и комнаты первого этажа, выбивая оттуда фашистов. Несколько раз Ивана, хоть и по касательной, но ощутимо, толкнуло в грудь лезвием сапёрной лопатки. В голове успело промелькнуть: «Не зря, ох не зря я так её приладил».
В некоторых комнатах пол был просто завален мёртвыми телами. Иван уже расстрелял все патроны «вальтера». В последней стычке он просто с силой швырнул пистолет в лицо выбегающего на него из-за срезанного разрывом угла немца. Тот резко отпрянул, крикнув что-то бегущим за ним пехотинцам. Видимо, приняв летящий в него «вальтер» за гранату, он залёг. Эта заминка позволила Ивану отскочить и метнуть за угол настоящую гранату. Трёх нападавших накрыло взрывом.
Немцев из здания выбили общими усилиями. В обороне дома участвовали все: бойцы и командиры, связисты и хозяйственники, легкораненые бойцы. Отступив, фашисты продолжили обстреливать здание. Несколько этажей и отсеков огромного здания горело. Сильный пожар начался из-за того, что один из снарядов угодил в ящик, где были бутылки с зажигательной смесью.
Раненых складывали уже не только в подвале, но и на первом этаже, под лестницами. Они стонали, просили пить. Некоторые метались в горячке. Многим надо было срочно делать перевязки. Раненые были и среди санитаров. У них не хватало сил, чтобы всех напоить и перевязать. А в моменты напряжённых перестрелок никто из бойцов не мог покинуть свои позиции. Лишь когда наступило короткое затишье, они стали помогать медикам. Повсюду затрещала ткань: уцелевшие бойцы рвали свои нижние рубашки и делали перевязки раненым. Бинты кончились.
Иван с Дедом вернулись на свою прежнюю позицию на втором этаже. Через час к дому подошла группа из четырёх немецких танков, поддерживаемых пехотой. Танки открыли по дому огонь.
Иван старательно выцеливал ближайший к нему танк.
«Всего два патрона, – стучало в его голове, – нельзя мазать…»
Он плавно, стараясь не торопиться, нажал на спуск. Приподнялся, чуть высунувшись в окно.
«Проклятье!»
Танк продолжал уверенно ползти вперёд, стреляя по дому.
«Всё-таки промазал.»
Загнав последний патрон в ПТР, Иван чуть ниже сместил прицел, метясь под башню танка, и начал медленно считать до пятидесяти пяти. Танк как раз, маневрируя, чуть повернулся к его окну правым бортом. Иван, успокаиваясь и пытаясь унять дрожь в руках, торопливо досчитал и надавил тугой курок.