— Брюнинг, — вставил Дэнни. — Сержант Майк Брюнинг?
— Да, вот с ним. Чарли рассказал Брюнингу то же, что я тебе сейчас, и Брюнинг обещал, что приедет к нему домой поговорить. Я тогда ушел. Так что, если Чарли тоже думал, что там есть связь с Сонной Лагуной, ты, наверное, не такой уж cabron.[61]
У Дэнни лихорадочно заработала мысль.
Интерес Брюнинга к палкам зутеров — странно. Ведь тогда он напрочь отверг версию Дэнни. Его странное отношение к заданию вести наблюдение за четверкой? Вопрос об Оджи Дуарте — выделил его, потому что он мекс? Потому что связан с одним из членов Комитета защиты Сонной Лагуны? Мал говорил, что Дадли Смит сам напросился в группу большого жюри, хотя как лейтенант убойного отдела управления полиции не имел никакого резона заниматься этим делом. Мал рассказывал: Дадли с пристрастием допрашивал Дуарте, Сэмми Бенавидеса и Мондо Лопеса, напирая на дело Сонной Лагуны и виновность семнадцати молодых людей, которых поначалу привлекли к ответственности, хотя к УАЕС это не имело прямого отношения.
Хартшорн упомянул палку зутера в разговоре с Брюнингом.
Согласно устному рапорту Шортелла, позапрошлым вечером — в тот вечер, когда Хартшорн покончил с собой, — Дадли Смит и Брюнинг задержались в уилширском участке. Может быть, они быстро смотались к Хартшорну — его дом всего в миле от участка, убили его и вернулись в дежурку, надеясь, что никто не заметил их недолгого отсутствия? Отличное алиби для копа.
Но зачем?
Хуан Дуарте смотрит на него, будто он с луны свалился, а Дэнни лихорадочно думает, в каком направлении вести беседу.
— Быстро сопоставь эти вещи: джазовые музыканты, грабежи, росомахи, эскорт-служба для гомиков.
Дуарте слегка отодвинулся.
— Все это дрянь. К чему это?
— Парень, который обожает росомах?
Дуарте приставил палец к виску и покрутил рукой:
— Loco mierda![62] Росомаха — это такая крыса, что ли?
Перед мысленным взором Дэнни вырисовались страшные лапы Джуно.
— Давай так, Дуарте: Сонная Лагуна, Комитет защиты, 42—44-й годы и Рейнольдс Лофтис. Подумай хорошенько, отвечай не спеша.
— Это просто, — сказал Дуарте. — Рейнольдс и его младший брат.
Дэнни захотелось крикнуть: «Что?», но он сдержался. Значит, так. Он прочитал все документы большого жюри дважды — сразу после получения и дважды — вчера вечером; дважды прочел все досье психиатра, прежде чем Консидайн забрал их. Ни в одном документе нигде не упоминается о брате Лофтиса. Но в досье Лофтиса был пробел — с 42-го по 44-й год.
— Расскажи о его брате, Дуарте. Все, подробно и не торопясь.
Дуарте затараторил:
— Он был шпаной, с головой не дружил. Рейнольдс стал его приводить с собой в самое горячее для Комитета защиты время. Я забыл, как его звали, парню было лет восемнадцать-девятнадцать, так где-то. Лицо у него было забинтовано. В пожаре обгорел сильно. Когда раны зажили и он снял повязки, марлю, всю эту хрень, все девчонки в Комитете говорили: какой красивый. Он был на Рейнольдса похож, только еще лучше.
Новые факты, соединяясь, стучали «тук, тук, тук, тук» в дверь, которая никак не отворялась. Брат Лофтиса с обожженным лицом снова связывал актера с НИМ, но это противоречило догадке, что убийца свои сексуальные фантазии черпал из уродства мальчика; выходило, что Похититель росомахи и Обожженное лицо — это один человек и возможный соучастник в убийствах. Это объясняло неразбериху в возрасте.
— Расскажи мне о мальчике, — сказа Дэнни. — Почему ты назвал его шпаной?
— Он все время подмазывался к мексиканским парням. Врал, что видел, как большой белый человек убил Хосе Диаса, — думал, что мы его примем в свою компанию, потому что он сказал, что убийца — не мексиканец. Все знали, что убийца мексиканец и что просто копы посадили не тех мексиканцев, невиновных. Он нес этот бред, что видел убийцу, но ничего подробно не рассказывал, а когда ребята на него нажали, он вообще замолчал. В Комитет защиты приходили анонимные письма — что это сделал белый, и было ясно, что их посылал этот парень. Бред сумасшедшего! Парень говорил, что бежит от киллера, а я ему однажды сказал: «Pendejo, если убийца тебя ищет, какого хрена ты ходишь на собрания, где он может тебя зажопить?» Парень сказал, что у него есть особая защита, но больше ничего не говорил. В общем, больной был на всю голову. Если б он не был братом Рейнольдса, его бы никто терпеть не стал.