Глава восьмая
В своем офисе на двенадцатом этаже Мал погружен в чтение досье доктора Лезника.
Второй час ночи. Весь офис окружного прокурора в темноте; горит одна лампочка на стене закутка Мала. По всему столу вперемешку с закапанными кофе записями разбросаны папки. Селеста скоро уснет, тогда он сможет отправиться домой и лечь спать в своей каморке, избежав ее приставаний. Только в этот поздний час он бывает ее единственным другом, только в постели они могут спокойно поговорить, до тех пор пока один из них не спровоцирует скандал. Сегодня он бы не отказался от ее предложения. Скабрезное содержание папок возбудило его, как во времена работы в отделе нравов, когда он вел слежку за молодыми девушками, работавшими в борделях. Хорошо знать этот контингент — значило получить надежный выход на тех, кто даст наводку на сутенеров и богатых клиентов.
После сорока восьми часов штудирования бумаг Лезника у него появилось ощущение, что он сумел понять, что это за люди — красные в рядах УАЕС.
Обманывающихся.
Вероломных.
Насквозь порочных.
Пустобрехи, демагоги, новомодные псевдоидеалисты. Жадная до социальных проблем саранча, налетающая отовсюду с ложным пониманием реальности и ошибочными решениями. Сонная Лагуна — единственное их правое дело, практически проваленное: тогда сочувствовавшие жертвам гонения на левых, кого называли «попутчиками», просто умоляли членов компартии принять участие в пикетировании и распространении листовок, чем свели на нет все, что говорил и делал Комитет защиты Сонной Лагуны. Голливудские сценаристы, актеры и их окружение разглагольствовали о своих пустяковых травмах, пережевывали банальности либералов, терзались муками совести из-за своих огромных заработков в годы Депрессии и как покаяние раздавали свои деньги на сомнительные предприятия радикалов. Эта беспринципность, эта убогая политика и толкали людей в приемную доктора Лезника.
Обман.
Глупость.
Эгоизм.
Мал глотнул кофе и мысленно прошелся по содержанию папок. Теперь нужно отобрать участников мозгового треста левых, которых они с Дадли Смитом будут допрашивать, и наметить тех, кто станет объектом разработки еще не подобранным агентом-оперативником, внедрение которого предложил и на которого возлагает большие надежды сам Лоу. Пока же он имеет дело с теми, у кого слишком много денег и совсем немного мозгов, для кого 30-е и 40-е были одной большой ошибкой. Они предали самих себя, своих любовников, страну и собственные идеалы, а в ходе двух крупных событий проявили еще больше глупости и в итоге выпали из круга своих политических единомышленников, собраний и партнеров по распутству.
Этими событиями были дело Сонной Лагуны 1942 года и Комиссия Конгресса по антиамериканской деятельности, расследовавшая в 1947 году коммунистическое влияние в индустрии развлечения.
Но самое забавное, оба эти события придали радикалам больше авторитета и в известном смысле реабилитировали их.
В августе 1942 года на заросшем травой холмистом пустыре в районе Уильямс Ранч в центральной части Лос-Анджелеса, служившим местом сборищ членов разнообразных банд и носящем название Сонная Лагуна, был забит до смерти мексиканский юноша Хосе Диас, которого затем переехали машиной. Об инциденте заговорили еще с вечера, когда, по слухам, Диаса изгнали из местной банды подростков, потому что он якобы оскорбил членов конкурирующей группировки. Семнадцать человек захватили Диаса, затащили в Лагуну и там прикончили. Доказательств этого преступления фактически не было. Полицейское расследование и суд над подростками проходили в атмосфере антимексиканской истерии. В 42—43-м годах по всему Лос-Анджелесу прокатилась волна беспорядков, связанных с восстанием зутеров.[28] Все семнадцать обвиняемых были приговорены к пожизненному заключению. Комитет защиты Сонной Лагуны, куда вошли активисты УАЕС, члены компартии, либералы и честные граждане, организовали массовые выступления, рассылали петиции и собирали средства для судебной защиты, что в конечном счете привело к тому, что все осужденные были помилованы.
Пропитанный лицемерием идеализм! На прием к Лезнику приходили мужчины, у кого «сердце кровью обливалось» из-за несправедливо осужденных юношей, с жалобами на белых женщин из компартии, которые бесстыдно трахались с мексиканскими «пролетариями». И тут же следом жалобщики корили себя как озверевших расистов.
Мал взял себе на заметку обсудить с Лоу дискуссионный аспект проблемы Сонной Лагуны. Эд Саттерли намеревается раздобыть у фэбээровцев снимки съездов Комитета защиты Сонной Лагуны. Поскольку все обвиняемые полностью реабилитированы, то его затея может дать обратный результат. То же самое относится к информации психиатра, предоставленной Комиссии Конгресса в 47-м. Лучше будет, если они с Дадли сохранят эти сведения в тайне, чтобы не усложнять положение Лезника, и будут пользоваться этой информацией как подсобной — давить с ее помощью на слабые места представителей УАЕС. Выход с материалами Комиссии Конгресса в полном масштабе может поставить в затруднение большое жюри: Дж. Парнел Томас, председатель той комиссии, сейчас отбывает тюремный срок за взяточничетсво. Видные деятели Голливуда выступили с протестом против методов комиссии, и материалы Лезника изобилуют опасными моментами весны 47-го — самоубийствами, попытками самоубийства, актами предательства, пьянством и развратом как средством приглушить боль от потери друзей и доброго имени. Подобный прецедент уже был: в прошлом году большое жюри Лос-Анджелеса планировало опереться на авторитет Комиссии Конгресса 47-го, но решило, что это может вызвать симпатии к членам УАЕС и усилить позицию свидетелей противной стороны. Лучше будет не углубляться в доказательства фактов предательства; важнее лишить либералов возможности оспаривать тактику большого жюри в прессе.
28
Зутеры, или пачукос, — в 1930—50-х американские подростки и молодые люди мексиканского происхождения (обычно от 13 до 22 лет), члены юношеских банд. Обычно одевались в спортивные пиджаки с широкими плечами, доходившие до середины бедер, мешковатые брюки, остроносые ботинки на толстой подошве. Образ «настоящего пачуко» обычно довершали набриолиненные волосы, уложенные в «утиный хвост», татуировки на руках, длинные нашейные цепи. Как правило, были вооружены ножами. В июне 1943-го в Лос-Анджелесе вспыхнуло так называемое восстание зутеров — беспорядки, в которых с одной стороны участвовали пачукос, а с другой — американские военные и гражданские лица.