– На хрена кому-то вкладывать деньги сюда? – спросила она. – Как думаете, они вообще помнят, что договаривались об инвестициях? По-моему, чиновники откровенно подмешивают им «рогипнол» на всех этих встречах.
– Типичные слова пораженца, констебль. Именно такие настроения и не дают нашей стране подняться с колен. Конгрессмены Бурич, Нисему и Седр занимаются той самой работой, которую мы им доверили.
Участие Бурича и Нисему было логично, но я не мог поверить в то, что организацией торговых выставок занялся Седр. Удивительно было даже то, что им удалось добиться даже небольших успехов, доказательством которым были эти иностранные гости.
– Угу, – сказала Корви. – Нет, я серьезно. Посмотрите на них, когда они выходят, – клянусь, в их глазах паника. Видели машины, которые возят их по городу – рядом с туристическими местами, пересечениями и так далее? «Осмотр достопримечательностей». Ну да, как же. Эти бедняги ищут, как выбраться отсюда.
Я указал на дисплей: самолет приземлился.
– Значит, ты говорила с руководителем Махалии? – спросил я. – Я звонил ей пару раз, но ее номер занят, а номер мобильника они мне не дали.
– Говорила, но недолго. Там есть своего рода исследовательский центр, он – часть раскопок в Уль-Коме. Я разыскала ее там. Профессор Нэнси – большая шишка, у нее куча студентов. В общем, я ей позвонила. Она подтвердила, что Махалия – ее студентка, что в последнее время она ее не видела, и так далее. Я сказала ей – «у нас есть основания полагать, что…» и все такое. Отправила ей фотку. Она была в шоке.
– Да?
– Угу. Она… Все повторяла, что Махалия – прекрасная студентка, что она не могла поверить, что это произошло, и так далее. Значит, вы были в Берлине? Вы говорите по-немецки?
– Раньше – да. Ein bisschen.
– Как вы там оказались?
– Я был молод. Там проходила конференция «Работа полиции в разделенных городах» – доклады про Будапешт, Иерусалим и Берлин, про Бешель и Уль-Кому.
– Твою мать!
– Знаю, знаю. В то время мы тоже так сказали. Совсем не та тема.
– Разделенные города? Удивительно, что универ вас отпустил.
– Это точно. Я почти физически ощущал, как моя халява исчезает, как ее уносит порыв чужого патриотизма. Мой руководитель сказал, что это не просто непонимание, а оскорбление, нанесенное Бешелю. Полагаю, он был прав. Но это была спонсированная поездка за рубеж, как я мог отказаться? Я должен был его убедить. Я, по крайней мере, впервые в жизни увидел улькомцев, и они, очевидно, тоже сумели справиться с кипящей в них яростью. Мы тогда приложили все усилия для разрядки международной напряженности – под песню «99 Luftballons»[6]. – Корви фыркнула, но тут начали выходить пассажиры, и мы напустили на себя строгий вид, чтобы не показаться Джири невежливыми.
Сотрудник иммиграционной службы, сопровождавший супругов, заметил нас и кивком направил их к нам. Я видел их фотографии, которые мы получили от американских коллег, но узнал бы их и так. Такие лица могли быть только у скорбящих родителей – серые, словно глина, распухшие от усталости и горя. Супруги Джири ковыляли по залу так, словно внезапно постарели лет на пятнадцать-двадцать.
– Мистер и миссис Джири? – спросил я по-английски, который немного подшлифовал за последнее время.
– Ой, – сказала женщина и протянула мне руку. – А, вы же, вы же мистер Корви, да?..
– Нет, мэм. Я – инспектор Тиадор Борлу из отдела по борьбе с особо тяжкими преступлениями. – Я пожал руку ей и ее мужу. – А это констебль Лизбет Корви. Мистер и миссис Джири, я… мы… искренне сожалеем о вашей утрате.
Они моргнули, словно животные, кивнули, открыли рты, но ничего не сказали. От горя они выглядели отупевшими. Это было жестоко.
– Может, отвезти вас в гостиницу?
– Нет, спасибо, инспектор, – ответил мистер Джири. Я бросил взгляд на Корви, но она, похоже, следила за разговором – английский у нее был на неплохом уровне. – Мы бы хотели… мы бы хотели заняться тем, зачем прибыли сюда. – Руки миссис Джири то стискивали сумку, то отпускали ее. – Мы бы хотели увидеть ее.
– Разумеется. Прошу. – Я повел их к машине.
– Мы увидим профессора Нэнси? – спросил мистер Джири, пока Корви нас везла. – И друзей Мэй?
6
«99 Luftballons» – антивоенный хит 1983 года немецкой группы Nena, с их одноименного дебютного альбома.