– Это он, – Макс остановился как вкопанный, и лицо его тоже побелело, будто пудрой присыпали.
– Погоди, парень, не спеши, – Ден вышел вперед. – С чего вдруг решил?
– Его одеколон, я его с детства помню.
Ну да, старый советский «Командор» —резкий, бодрящий, у его отца тоже был такой. У Дениса даже голова слегка закружилась: настолько живо он вспомнил их тесную ванную комнату, выложенную плиткой. На стене вальяжно распустили плавники золотые рыбки с выпученными глазами, оранжевые пластиковые стаканчики стояли на полочке в ряд. У него была детская зубная щетка и маленький тюбик с девчачьей пастой «Аленка», которую он терпеть не мог и тайком выдавливал в раковину. А у отца – целый бритвенный набор, из которого маленькому Дениске больше всего нравилась кисть для бритья с серо-розовой ручкой. Такой бы кистью да мазануть по холсту на уроках рисования: два взмаха – и готов фон, сверху синее небо, внизу – зеленый луг. А можно закатное небо, с всполохами ярко-малинового и желтого…
Но что-то он отвлекся.
А клиент между тем уже почти вплотную подошел к неподвижной фигуре в белом балахоне. Белое лицо, белые взлохмаченные космы, прижатые круглой клоунской шапочкой – почему-то черной, черные же слезы, вытянутыми каплями спускающиеся до самого подбородка. В общем, милейший Пьеро, не злобный Пеннивайз15. Но почему-то Макс застыл шагах в пяти, разглядывая жонглирующего шариками отца с плохо скрываемым ужасом.
– Странно, – наконец признался он. – Знаешь, я ведь клоунов с детства как-то…не очень. И не помню, чтобы отец хоть раз в него наряжался. Он и Дед Морозом не хотел, все по командировкам уезжал.
– Ну, что ту скажешь… – Денис мысленно отогнал услужливо всплывающие строчки из лекций про архетипы. Адель научила: разговаривать с клиентами простым, человеческим языком, без лишних терминов. – Может, это у него было заветное желание. Хотя бы на денек сбежать от работы, от проблем в семье, и построить из себя дурачка на потеху публике. Поплакать вдоволь, не таясь. Выплеснуть стресс, так сказать.
– Возможно, – неожиданно согласился Макс. Сейчас, без своего напускного высокомерия, он выглядел обыкновенным растерянным пацаном, которому предстоял задушевный разговор с родителем. Где-то в глубине души Ден даже ему немного сочувствовал.
– Не оставишь нас с ним наедине, ненадолго?
По инструкции, конечно, не положено. Сколько раз такие вот папы и прочие родственники менялись на глазах, оказываясь ничем иным, как решившими позабавиться гостями чужих грез, искореженными воспоминаниями, принявшими знакомый облик. Но… почему-то он покорно отошел в сторонку.
Адель ничего не узнает. Можно же иногда сделать небольшое исключение. Вот только Денис и подумать не мог, что своим поступком нарушит другой, не менее важный пункт договора.
Нельзя мешать планам клиента своими личными воспоминаниями и ассоциациями.
Отец однажды тоже переоделся. Но только не в Пьеро, а в другого клоуна, Попова. И весь вечер веселил их с матерью, разыгрывая за столом сценки: на роль марионеток подошли насаженные на вилку пирожки с картошкой, а магазинные апельсины пришлось потом есть изрядно помятыми, ведь толком жонглировать отец не умел, хоть и старался изо всех сил.
Точно такой же апельсин с крупной вмятиной на боку подкатился к его ногам. Ден не сразу очнулся от собственных мыслей. А когда услышал наконец удивленный возглас Максима, сообразил, что Пьеро уже целую вечность стоит прямо перед ним, выжидательно изогнувшись всем телом. И лицо у него, пусть и замазанное белилами, напоминало суровые черты со старого обтрепанного по краям снимка, где Денис позировал с перепачканным шоколадом лицом, сидя у отца на плече.
…Было совестно. Впервые в жизни он разрыдался так, что даже Адель не знала, что с ним делать. Иваныч сочувственно принес секретную флягу – оба они знали, что внутри вовсе не шиповниковый чай, а лучшее лекарство от хандры. Оплатил ли Максим свидание с чужим отцом – Ден уточнил только спустя неделю. И бухгалтер таким же шепотом поведал, что все-таки заплатил. И, сложно поверить, но с тех пор прислал матери целых три сообщения и даже фото своего прихода, где служил. Может быть, поэтому Денису несильно влетело за срыв сеанса.
***
–Куда ты его дел?
Впервые в жизни он видел Настю такой раздраженной. Смягчить ситуацию не помогла даже фирменная моська, прежде спасавшая его в любой накалившейся ситуации. Но на сей раз Настена едва взглянула на него и хлестнула кухонным полотенцем.