− У тебя есть телефон?
− Тебе же сказали… нельзя людей подводить. Нехорошо.
− Я никого не собираюсь подводить. Я ни звука не издам, только голос хочу услышать. Пожалуйста…
− А если этот человек мне перезвонит, что я ему скажу?
− А ты с карточки набери.
Номи вынула из сумочки новенькую “нокию”, пальцы забегали по кнопкам.
− Диктуй.
Я продиктовала.
После нескольких гудков включился автоответчик, и я услышала глухой монотонный голос с по-сефардски гортанными буквами аин. Он так старался забыть идиш.
− Если вы звоните, чтобы угрожать, то можете не тратить время. Если вы звоните из полиции, то я перезвоню вам в течение часа. Если это ты, Малка, то знай, что я приеду за тобой.
И звук гудка.
За эти двадцать секунд я успела искусать себе руку.
Номи отключила телефон и уставилась на меня расширенными от удивления глазами.
− Это то, что ты хотела?
− Это все, что я хотела.
Да, я всю жизнь хотела от мужчин отваги и верности, стойкости и великодушия и ни на что меньшее не желала соглашаться. О чем еще может мечтать девочка, выросшая на приключенческой литературе. Подруги смеялись надо мной, и Всевышний тоже решил посмеяться и подарил мне мою мечту в виде мальчишки, на двенадцать лет младше, из дикого мракобесного анклава, куда даже полиция без крайней нужды предпочитает не заходить. Он так и останется моей мечтой, я должна приучить себя к мысли, что никакого будущего у нас нет. По мере того, как до меня доходил смысл услышанных слов, я все больше и больше боялась за него. С него, в самом деле, станется приехать сюда меня искать. Вот кого здесь точно убьют в первые три дня, так это его. И у меня нет способа его остановить. Даже если бы я наплевала на запреты и оставила ему сообщение, он бы все равно не поверил, что я не хочу его видеть и что между нами все кончено. Он не отдаст меня без боя. Остается одно – признать, что не все на свете я могу контролировать, и молить Бога о милосердии.
Накануне рождества Нечаев изложил мне план моего побега. Женщине с ребенком легче пройти КПП на узбекско-казахской границе, никто не будет особо тщательно исследовать документы. У меня будет узбекский паспорт с вклеенной туда моей фотографией. Меня будет сопровождать узбек из общины и объяснять всем, что я перенесла шок во время родов и перестала разговаривать.
− Официально вы едете к проживающей в Казахстане родне показать новорожденного. На этот счет будет изготовлена телеграмма. Доберетесь до Алма-Аты, а там придешь в посольство.
Андрей и Джамиля поженились, но семейное счастье не сделало Андрея менее четким и добросовестным. Он продолжал посещать меня каждые два дня, осматривать, слушать, а как-то раз пришел в сопровождении пожилой узбечки. Насколько баба Света была высохшая, как сучок, настолько эта была полная, солидная, сразу видно, бабушка не одного десятка внуков.
− Познакомься, Регина. Это Биходжал-апа[208]. Она всегда ассистирует мне при родах. Но вообще-то должно быть наоборот. Она принимала роды, когда нас с тобой еще на свете не было.
Биходжал-апа вежливо поздоровалась и оглядела меня с видом знатока, умеющего вычислять сроки беременности и окружность головы ребенка с точностью до минуты и сантиметра соответственно.
Наступило рождество. Весь поселок собрался в молельном доме на праздничную службу, а Биходжал-апа осталась со мной. Кусочком наждачной бумаги я полировала один из оставленных мне Номи подсвечников. Так было и в прошлый раз. В день родов Йосеф снял меня со стремянки, когда я пыталась наклеить на стены в комнате близнецов переводные картинки. Внезапно я осознала, что сижу в луже. Все, началось.
Меня на носилках отнесли в амбулаторию, положили на банкетку, поставили катетер в вену руки.
− Регина, ты меня без ножа режешь. До срока доносить не могла? – это Андрей.
− Андрей, давай работать руками, а не языком, – это Биходжал-апа. И мне: − Не бойся, девочка, мы все сделаем.
Нечаев посмотрел на это, молча развернулся и вышел.
Видимо, начало действовать обезболивающее, я не чувствовала ничего между талией и коленями. Это было очень страшно. Я засыпала и просыпалась, видимо, какое-то общее обезболивающее мне тоже вкололи. Наверное, все-таки прошел не один час, потому что в энный раз проснувшись, я увидела Номи Илизарову и услышала распоряжение Андрея:
− Номи, займите ваше место в головах. Биходжал-апа, вы со мной. Молитесь, брат Алексей и вы, рав Моргенталер. Только не здесь.
Номи села, как велено, наклонилась надо мной:
− Малкеле, что ты хочешь, чтобы я сделала для тебя?
− Не выпускай моей руки, – сказала я по-русски. И добавила на иврите: − Увези мою дочь в Израиль. Она ни в чем не виновата.