Операция “Литой Свинец” обошла нас стороной. Стресса с родами нам хватило выше головы. Хоть и плановое кесарево, но все равно страшно. По любому из многочисленных швов матка может разорваться, и тогда кровотечение известно с каким исходом. Но все обошлось. Увидев нас, Малка вознамерилась встать с постели и даже прошла пару шагов под дружные крики персонала:
− Мамочка, вы куда?
Шрага не стал тратить время на крики, просто молча ее подхватил.
Меньше месяца прошло после родов, и военное ведомство все-таки достало его с очередной повесткой. На этот раз все сложилось как нельзя удачно. Обычный блокпост на вьезде в Гуш Эцион, меньше чем в часе езды от дома. Я жила у них, чтобы помочь Малке по первому времени. На третий день он позвонил и сказал, что приедет домой ночевать. Подумать только, какие либеральные нравы в их части. Малка передала трубку мне.
− Офира, тебе не будет очень трудно снять меня с тремпиады?
Нет, мне, конечно, не трудно, но он всегда так старается нас не обременять и ловит тремп сам. Что-то он хочет со мной обсудить так, чтобы Малки рядом не было.
− Конечно, заберу. Скажи, к какому часу подъехать.
Он еле влез на переднее сидение со снаряжением, сумкой, автоматом и прочими делами. Минуту посидел молча и неподвижно. Потом глубоко вздохнул и вынул из глаз контактные линзы.
− Вот теперь можно жить.
Ну конечно. Упаси Боже, кто-нибудь кроме самых близких узнает, что он плохо видит на дальние дистанции. Очки не для суперменов.
− Офира, что мне делать, если я хочу сказать пожилой женщине, что она мне мешает?
Откуда на блокпосту пожилые женщины? Какие-нибудь арабские старушки? Да они иврита как правило не знают.
− Ты уверен, что она тебя поймет?
− А почему ей меня не понять?
− Так они же иврита не знают. Иврит знают мужчины и молодые, которые в Израиле работу ищут. Чем тебе бабка старая помешала?
− Арабы тут вообще не при чем. Я говорю о Махсом Уотч[231].
Махсом Уотч. Многих из них я знала, с кем-то работала, с кем-то училась, с кем-то даже приятельствовала. Я понимала, что заставляло их в любую погоду торчать на блокпостах, спорить, кричать, скандалить, оскорблять и подвергаться оскорблениям. Идеализм. Они хотели, чтобы евреи были лучше. Но уже не в первый раз в своей жизни я наблюдала, как чистый идеализм вырождался в самое вульгарное предательство и дешевый балаган. Как в Париже в 68-м. Вам не нравятся блокпосты – наседайте на Кнессет, разверните кампанию в прессе, разъясняйте свою позицию людям, которые принимают решения. Солдаты решений не принимают. Их поставили – они стоят. В том возрасте, когда молодежь в других странах учится и путешествует, наши дети ежедневно рискуют жизнью, чтобы все остальные могли спать спокойно. Они заслуживают от нас не меньше чем стопроцентной поддержки.
− Что, совсем достали?
− Один бы я еще справился. Но там же срочники, первогодки. Что бы мы ни сделали – все не так. Они нас совершенно издергали, не дают работать. Мы, оказывается, упиваемся своей властью. Мы позорим свою страну. А я вообще наци.
Его боль рикошетом ударила по мне, так что руль дрогнул в руках. Я перехватила баранку и легко коснулась его плеча.
− Больно?
− Я привык.
Что правда, то правда. Прозвище “наци” он снискал еще подростком в йешиве. За ледяное презрение к окружающим, доходящую до мании аккуратность и за то, что любая драка с его участием неизменно кончалась тем, что другая сторона извивалась от боли, лежа на полу.
− Малке не говори, хорошо? Не надо, чтобы она обо мне это знала.
− Не скажу конечно. Но почему ты их не послал подальше? Что тебе мешает? Насколько я помню, с иностранцами в Хевроне ты не был вежлив.
− Ну ты сравнила! Иностранцы здесь в гостях! На какую вежливость могут рассчитывать люди, которые приехали в гости и гадят в углу? С ними один разговор – пошли абайта[232] на три буквы. Но Махсом Уотч еврейки и израильтянки. Они наши, я не могу их послать. Тем более что они похожи на тебя.
Шрага-бен-Акива-Стамблер, тебя девушки никогда не били за твои изысканные комплименты? Впрочем, какие девушки. Малка у него первая, она же единственная. Я готова на что угодно поспорить, что Нехама у Натана тоже первая и тоже единственная. Все-таки и у харедим можно научиться кое-чему.
231
Махсом Уотч – женская организация, которая следит за соблюдением прав арабов на КПП. Декларируемая цель организации – полное упразднение блокпостов. Махсом (ивр.) − блокпост
232
Абайта значит “домой”. Но одно из использований – пренебрежительно, типа, собирай манатки и уматывай.