Все-таки есть у него чутье на людей. Ему важно было разрядить ситуацию, чтобы люди не начали высказывать мне сомнения в моей лояльности. Публика тут собралась не такая упертая, как в Хевроне, но правее центра. И потом патриархальные нравы нашего общества нас сильно выручили. Все увидели, что есть мужчина, который отвечает за мою благонадежность. За неимением мужа – сын. А раз так, то все претензии к нему, а не ко мне. Смешно, конечно, но оказалось неожиданно полезно.
Малка сменила меня на вахте с младенцем, а я пошла гулять и общаться. Не знаю почему, оглянулась на Шрагу. Он по-прежнему сидел под деревом, слева ребенок, справа автомат. Так и живем с мая сорок восьмого года.
Стемнело, детям раздали шарики на резинках, отливающие разноцветными бликами. Услышала заливистую французскую речь и присоединилась к компании, занятой интеллектуальным пинг-понгом. Дети, рожденные в Израиле, хоть и говорили по-французски, но высказывались прямо, без намеков и аллегорий. А репатрианты – так, как в стране исхода привыкли. Интеллектуальный пинг-понг сопровождался блинами, которые взлетали над сковородой, словно пытаясь догнать стремительно заходившие солнце. Как будто не было этих сорока лет, как будто я опять двадцатилетняя студентка, уверенная, что настал долгожданный мир и меня ждет счастье.
−… гверет Офира Моргенталер, – долетели до меня слова, сказанные со сцены в микрофон.
Я застыла, не зная, куда девать себя и тарелку с блинами. Синие язычки пламени плясали в тарелке, ради праздника блины полагается поливать кальвадосом и поджигать. В сумерках получалось очень эффектно.
− У нас сегодня в гостях совершенно особенный человек. Просим выйти на сцену ровесницу государства, госпожу Офиру Моргенталер, – сказали со сцены.
И правда, ровесница государства. Я же всегда отмечаю по грегорианскому календарю, 14-го мая. Если вообще отмечаю. Я отставила тарелку и вышла на сцену. Кто-то сунул мне в руки микрофон. Что бы им сказать? Наверное, по-простому – спасибо.
−… и не променяла бы ни на какое другое время и место. Ам Исраэль хай. Эрец Исраэль шелану. Тода[240].
Народ зааплодировал, и тут на сцену внесли торт, величиной с хороший письменный стол, а на нем – 61 свечка. Это уже американцы, они не могут представить себя дня рождения без торта со свечками, даже если это день рождения страны. Дети столпились вокруг, задули свечи, и я торжественно отрезала первый кусочек.
Где-то около девяти вечера народ, во всяком случае те, кто с маленькими детьми, стал расползаться по машинам. Я нашла своих и с первого взгляда поняла, что между ними черная кошка пробежала. Как всегда, Шрага по существу прав, но самовыразился в грубой и неприемлемой форме, и Малка ходит пришибленная. Зуб даю, Малка хотела пригубить чего-нибудь некрепкого и сладкого, а он запретил. Пока она кормит ребенка – никакого алкоголя. Мы посадили детей в машину, и я уже приготовилась сесть на переднее сидение, как последовало распоряжение.
− Малка, ты сядешь спереди. И открой волосы, мы уже не на людях[241].
А что я говорила? Он же собственник, контролер, начальник умывальников и командир полотенец (последние два выражения Малка регулярно употребляла, и я их выучила). Малка может сколько хочет обижаться, но сидеть она будет там, где он скажет. Я скромно подождала, пока Малка решит, куда ей садиться, и только тогда села сама. Она ничего не сказала, только откинула спинку переднего кресла до половины, свернулась на удивление маленьким клубком и демонстративно закрыла глаза, хотя ехать тут минут пятнадцать-двадцать. Шрага, похоже, не понял даже, что ему выражают фи, или не хотел понимать. Левой рукой он вел машину, а ладонь правой то почти целиком накрывала узкую малкину спину, то скользила по ее волосам, то ложилась на маленькие босые ступни с алыми ногтями. Она под его контролем, а что у нее на душе происходит, ему все равно. Ну что делать с таким уродом? Он поймал мой взгляд в зеркале заднего вида.
− Ты хочешь, чтобы я музыку поставил?
−Я хочу, чтобы ты относился к своей жене, как к человеку. Как к человеку, понимаешь? Она у тебя вещь. Красивая, любимая, драгоценная, но вещь. Мне это не нравится.
− Что именно я должен делать по-другому?
Моего совета он хоть спрашивает. Больше никто ему не советует. Кому охота быть посланным “абайта на три буквы”. Подозреваю, что если бы наши праотцы встали из гробницы тут неподалеку и вздумали вмешиваться в его дела, то получили бы такой же короткий и категоричный ответ, пусть по форме и более вежливый. Его рука скользнула вдоль малкиной спины и задержалась на талии. Ну что, его можно понять, талия там такая же соблазнительная, как вся хозяйка. Четыре месяца назад родила, уму непостижимо.
240
Ам Исраэль хай. Эрец Исраэль шелану. Тода (ивр.) − Народ Израиля жив. Земля Израиля наша. Спасибо.
241
Замужние религиозные женщины должны покрывать волосы – шапочкой, париком, тюрбаном или косынкой, в зависимости от традиций своей общины. Некоторые соблюдают это повеление только на людях.