− Убейте ее! Убейте!
Наш бедуинский товарищ по оружию ответил ему очередью отборных арабских ругательств (эти слова любой призывник начинает понимать очень быстро) и выстрелил в воздух. Мы столпились вокруг нее, а она стонала, потирая вывихнутую лодыжку. Последовал диалог на арабском. Муса повернулся к нам.
− Отец хотел ее убить. Она опозорила семью. Разговаривала с мальчиком из своей школы.
− Терахем ал ани[81], – и жалкие детские всхлипы.
Муса взвалил ее на плечо и понес.
Вот к чему я оказался совершенно не подготовлен, так это к тому, сколько народу нашим врагам сочувствует и помогает. В Хевроне иностранцы с видеокамерами в жилетах с надписями TIPH, CPT, ISM, EAPPI[82], Press торчали буквально на каждом углу, у каждого блокпоста. В Газе, до того страшного дня, когда погибла Рахель, я умудрялся их вообще не замечать. Для меня она навсегда осталась невинной жертвой тех, кто ей воспользовался, но больше такого не будет. С тех пор я многое понял. Защищать арабов к нам едут студенты, профессора, образованные люди. Их действия нельзя оправдать невежеством и отсутствием информации. Они прекрасно знают, кто мы такие и что мы делаем на этой земле. Значит, когда мы хозяева на своей земле, мы им не нравимся. Они хотят, чтобы мы освободили место для арабов. Аушвиц и Дахау − это грубо и некрасиво, это позорит европейскую цивилизацию, и нам уготована роль живых экспонатов в этнографическом заповеднике. Мне не важно, будет этот заповедник в Иерусалиме или в Праге. Все равно такая жизнь оскорбительна, она хуже смерти. Даже сейчас я не стал бы преднамеренно давить бульдозером Рахель. Но и горевать о ней так, как горевал два года назад, я бы уже не смог. Я их возненавидел. Неужели в их странах решены все проблемы, накормлены все дети, ухожены все старики? Зачем приезжать к нам сюда и вмешиваться в наш с арабами конфликт? Неужели они так ненавидят евреев, что готовы тратить на это время и рисковать жизнью[83]? Но есть и другие. Немецкие волонтеры, работающие в наших кибуцах. Сыновья русских матерей в боевых частях. И Малка, моя Малка. Черт возьми, где ее носит? Почему она не отвечает на мои звонки?
Мой следующий наряд был прямо в Тель Румейде, в переулке, разделяющем собственно поселение и дом, принадлежащий арабской семье. Арабский дом был забран глухой железной решеткой, и очень скоро мне стало ясно зачем. Пока за еврейскими детьми не приехал школьный автобус из Кирьят Арбы, они подвергли дом массированному камнеметанию, да такому, что даже я впечатлился – после трех лет в Газе. Наконец, автобус из Кирьят Арбы уехал, и из арабского дома вышли в школу дети – три мальчика и три девочки в возрасте примерно от шести до двенадцати. Утреннее движение закончилось, опустилась дневная жара, переулок стал сонным и тихим. Из дома напротив вышла поселенка с корзиной стираного белья и принялась развешивать. Маленький рыжий петух гордо вышагивал по низкой каменной ограде вокруг ее палисадника и глубокомысленно приговаривал “ко-ко-ко”, как Талмуд читал. Интересно, для чего они его держат? И что мне делать с этим камнеметанием? Защищать евреев я не перестану, но почему так стыдно перед жителями дома за решеткой? С поселенцами на эту тему разговаривать бесполезно. Их ничто не остановит. Если бы они не были такими, они бы здесь не жили.
Что-то шваркнуло в воздухе, и я почувствовал удар между лопаток, не болезненный, но ощутимый, даже сквозь бронежилет. Удар был с еврейской стороны улицы и поэтому я не дергался. Медленно развернулся и увидел пацана лет шести-семи с рогаткой в руках. Красивое чистое личико, длинные пейсы, вязанная кипа. Он напомнил мне Тувью, только в отличие от моего младшего брата, был смуглым и черноглазым. Увидев, что я на него смотрю, он заверещал как полицейская сирена:
82
Правозащитные организации, имеющие в Хевроне представителей.
TIPH – Temporary International Presence in Hebron.
CPT – Christian Peacemaker Team.
ISM – International Solidarity Movement.
EAPPI – Ecumenical Accompaniment Programme in Palestine and Israel.
83
Кроме Рэйчел Корри (бульдозер, Газа, март 2003), в Иудее, Самарии и Газе погибли следующие наблюдатели из правозащитных организаций:
Том Хорндалл – англичанин, ранен в голову израильским снайпером в Газе и умер девять месяцев спустя, так и не выйдя из комы.
Витторио Арригони – итальянец, похищен и убит салафистской группировкой в Газе.
Катрин Беррё (швейцрака) и Тенгиз Тотанч (турок) убиты палестинскими боевиками под Хевроном.